November 3rd, 2008

СУПчика хочится

Повелительницы мух

Нравы "райского дома",
как и жизнь советской партийной номенклатуры,
всегда подчинялись духу коллективизма,
цепью повязанныя
круговой в том порукой
и всеобще, тогда царившего повсюду,
морального пафоса -
то был пафос всё той же церковной соборности и
и школьного богословствования
в синодальном православии,
дегенеративно и выродившейся у 1917-му
в протестанского заквасу морализм:
"Христос, как наш нравственный идеал..."
Именно во имя морали
провинившихся советских министров,
непрестанно "прорабатывали", "одёргивали",
"устраивали им разнос", "вызывали на ковёр",
"приводили в чувство", "ставили на место"
на разного рода парткомах.
И именно от кутейного сословия
и был унаследован писаный
"моральный кодекс строителя коммунизма",
и неписаныя правила:
"Советский директор - муж единой жены
и образец высокой нравственности" -
развод в тех кругах почитался преступным деянием
и пресекал возможность всяческого каръерного роста,
как и невозможным был "брак по-французки",
когда после работы отец семейства
сначала ехал к любовнице,
а потом уж к домой,
к постылой жёнушке.
Честь советской жены защищали
и домовые комитеты, и профкомы, месткомы и парткомы,
куда можно было всегда на своего благоверного
любой домохозяйке слёзно пажалиться.
И здесь характерен пример ленинградского карлы
с царской фамилией,
самого молодого из политбюрошных старцев
и претендента на место генерального секретаря,
Григория Васильевича Романова,
какому народная молва приписывала,
не только лукуллов пир на весь мир -
на мейсеновском, из Эрмитажу, фарфоре
в Потёмкинском дворце -
в день свадьбы его старшей дочери,
но и любовный роман с Людмилой Сенчиной,
что было на само деле невозможным
и чистой воды мифом:
на центральное телевидение он Людмилу Петровну продвигал - да,
но адюльтера не было и быть никак не могло...
Именно "на ковре" смольнинского кабинета Григория Романова -
этого "метр с кепкой" ленинградского наполеошки -
падали в обморок вызванныя на разнос
двухметровые чинушныя гиганты,
именно Григорий Васильевич,
ради идеалов всё той же коммунистической морали,
выдавил из города закулисных анекдотчиков из "жидов"
Аркадия Райкина и Сергея Юрского,
ради неё, родимой,
он приказал посадить Константина Азадовского и Сергея Захарова.
Романов был своего рода советским Торквемадой,
и с помощью КГБшной инквизиции
пытался превратить Ленинград
в идеальный коммунистический "город солнца",
зачищая его, прежде всего, от "смутьянов".
Но при всём том, этот грозный "повелитель мух"
был обыкновенным подкаблучником.
Анна Степановна - его бессменная и единственная супруга,
опутала его собственным сыском
и стук-стук разведуправлением,
и, сидючи у себя дома
или на апраксинской даче в Осинной роще,
знала о каждом шаге и вздохе своего "партайгеноссе".
Временами Григорий Васильевич пытался
устраивать бунт на корабле,
опрокидывая на ковры
кадки с япона-мать деревцами,
коих Анна Степановна была большая любительница,
но в порывах яростливого гневу
творил это так аккуратистки и осторожно,
чтоб, Боже сохрани,
чего б-нибудь не поломать...
СУПчика хочится

Вишенная ягодка

Приснопамятнаму митрополиту Иоанну Снычёву
написаны уже каноны, утренняя и вечерняя службы,
и два или три уже акафиста.
К его могиле на Никольском
не зарастает народная тропа,
и на его вновьписанныя иконы,
выставляются в домашних иконостасах
одесную Спасителя.
Написано и его житие:
"по средам и пятницам  
благочестивой младенец
не прикасался к материнской груди...
отроком  детскими играми не увлекался...
и был в благочестном смирении
превыше всех..."  -
из таких клише  агиографного канона:,
и набирали
типовое  житие угодника Божия,
о ком при его честном успении
никто написать не удосужился,
а когда спохватились,
писать  о нём и вспоминать
было уже  некому.
Мы  и сами поднаторели
зреть в созидаемом нами же церковном мифе
обертоны всё той засахаренной лягушачьей лапки,
так что впоследствии
совсем внезапу
когда на дне церковного бочёнка
обнаруживается дохлая крыса
то это и вызывает всеобщее негодование:
да как Вы смеете поднимать руку на "наше всё"? 
По моему ведению -
да и так было бы честнее свидетельствовать -
владыка Иоанн не нуждается в том,
чтобы его пререкаемое имя
в качестве кремового цветочка и вишенной ягодки
водружали бы на вершину
и без того залежалого торта.
Он,  как он сам о себе и говаривал,
был "многопрегрешающим"   человеком,
низшедшем к сердцевине порока,
изведавшем в тех падениях
и реальность ада и самой вечной смерти.
Как и Иоанн Кронштадский владыка Иоанн был
обуреваем, несмотря на немощь телесную,
множеством душевных и телесных  страстей,
но при этом был и человеком кающимся,
что для меня является в его благочестии самым важным
и именно в велим покаянии
и умевшем стяжавать
врачующую благодать Христову.
С точки зрения  суждения Святейшего 
"владыка Иоанн был человеком аморальным
и глубоко  непорядочным,
бросившим тень на патриарха
и само наше священноначалие;
во имя пустославного тщеславия,
ставший лукавым соблазнителем  "малых сих" и
злокозненным возмутителем  церковного спокою,
позволивший воспользоваться своим именем
церковным праздношатаям и прощелыгам".
Может быть, может быть и так,
но для того аоставить все точки над i,
надобно и в его биографии
отделять семена от прилипших к нему плевел...