November 17th, 2008

вело

Апокалипсной гик...

Семдесят лет – десять седьмин,
предсказанных совсем по другому случаю
ветхозаветным пророком,
Кронштадт был закупорен,
зашорен от постореннего взгляду,
лишён Божеской тризны по мёртвым
и с пребывающей на месте святыни
мерзостью запустения:
Собор морской чести и славы
десятилетиями прозывали Максимкой.
На месте его алтаря поначалу висел
белой занавес,
на каком и крутили культовыя индийския кинофильмы,
и здесь-то я впервые, где-то в конце 60-х, и увидел
ещё чернотело-слезоточиваго "Бродягу":
зал из старпомов и помощников капитанов
и их лолитных, чуть ли не пятнадцатилетних мамзелей
рыдал, пусть и
"скупою мужскою слезою" обливаясь,
над чисто индусским вымыслом.
С 70-го в соборе почалось тиатральное лицедейство –
то, супротив чего отец Иоанн Сергиев
наряду с революционер-масонами и жидами
петушаще и выступал.
В постперестроечные годы,
когда денег на культуру
и у военных не оказалось,
Собор морской славы оказался пуст:
епархия от него отнекивалась,
да и хилому приходу
было бы не потянуть
миллионныя расходы
на его отопление
и многомиллионныя –
на устранение проблем
с его пизанящим фундаментом.
В 2002-м на собор
в присутствии смольнинского начальства
воздвизали, с помощью вертолёта,
торжественно пред этим
освящённый крест.
И он, на самой купольной верхотуре
уже было нанизанный на основание,
стал вдруг крениться и
медленно соскальзывать,
с апокалипсным гиком
рухнув под ноги
церковно-сановного народу
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post16398572/...
Простите

Пререкаемое имячко...

Имя отца Иоанна Кронштадского
в его нынешнем житии
сейчас облито глазурью
и качестве приторной засахаренности
досужими редакторшами выглажено
до состояния возлюбленного ими
эскимо на палочке,
а ведь не было имени столь более пререкаемого,
как при жизни кронштадтского пастыря,
так и после его страдальческой кончины.
Иоанн Сергиев – самый близкий к нам святой,
о каком, в отличие от святых старых эпох,
сохранился громаднейший архив свидетельств
в питерской Коломне, находящейся
на Псковской улице.
Тут и бесчисленное количество доносов
на иерея Андреевского собора
от лица настоятеля и викарного духовенства,
свидетельства вызова на митрополичий ковёр,
где, как известно, питерские владыки
кроншадящего чудотворца вовсе не жаловали.
И бесконечныя жалобы в консисторию
его блаженной супруги,
про то что с ней
венчаный семинаристик
категорически отказывается
вступить в благословлённый интим.
Как всегда, исконно русская "лень-матушка",
да и привычное для "архивных вьюношей"
скакание "галопом по европам"
приводит к тому, что
до сих пор так и не издан полностью дневник
отца Иоаннна Сергиева,
какой отец Иоанн вёл ежедневенно
с семинарских лет до самых последних лет своей жизни.
Отец Николай Ершов,
сидевший над дневником с середины 80-х,
мне говаривал:
"Да Вы что, такое публиковать:
иоанитки ведь растопчут!"
А ведь именно дневник и показывает
отца Иоанна человеком больших страстей:
он не был в стереотипном представлении о святости
безгрешным человеком.
Он на своём опыте
изведал глубину человечьего падения
и в гордыне,
и в духе тщеславия и славалюбия,
и в силе чисто уже поповского:
ненасытнаго стяжательства и скупидомства
и безумно им овладевавшим духом
раздражения и гневливости,
и даже от греха плотской нечистоты –
ещё с бурсацких лет
завёдённую привычку к табакокурению:
он сколько с ней не боролся,
так и не смог превозмочь.
Он был великим грешником,
умевшим каяться,
и в том мне зрится залог его
несомненной святости...