December 23rd, 2008

СУПчика хочится

Ненадёванной куколь

Отправлялся на выборы патриарся в 1990-м
тогдашний Ростовский митрополит,
и управделами патриархии Владимир Сабодан,
заготовил и патриарший куколь и зелёную мантию,
как и было ему то обещанно на советском олимпе,
в полной уверенности, что патриархом станет он,
и после провала он ещё месяц не мог выйти
из тяжелейшего запоя.
Когда в 92-м упорливо теснили с киевской кафедры
"мужа Евгении Петровны",
Филаретушка не теряя и тени самообладания
встал и сказал тогда на судилище следующее:
"Да у меня была жена, но одна,
а не несколько, как у некоторых, -
пристально при тех словах посмотрев
на вдруг потупившегося Святейшего, -
И у меня тем более, никогда не бывало привычки,
в обнимку спать со своими постельничными иподиаконами", -
оглядев ещё пристальней
и бабу Юлю,
и Сабоданиху тоже.
Тогда эту щекотливую тему тут же замяли,
боясь что Филарет Денисенко,
на протяжении десятилетий
собиравший компроматный мёд
на весь российский епископат,
как бы не стал сыпать именами.
А для меня это и не компромат вовсе,
а живыя свидетельства
как говаривает мой старый друже shpol,
что и родныя деспоты наши
"хоть кого то ещё да и любят"...
Старый дед

Шёлковыя ебискупы

Что бы ни говаривали про деспоту Володимира Сободана,
и чего бы я сам про него не ведал,
а всё таки он мне мил
и своей вкрадчивостью,
и тихосапностью "дуже хитрой людины".
Где - то совсем рядышком
столь же тихосапно "скирдуют"
ебискупы им поставленныя,
порою с уголовным прошлым,
выжигая за собой порою целые епархии.
Да и имячко Киево - Печерской лавры
стало с каких то пор
символом разбойного крышевания,
и обшорно пылесосных отмываний,
а деспота Володимир
как будто об этом совсем и не догадывается,
сидит себе тихохонько у креслице
и строчит очередной стишок
на ридной мови:
"Епископы мои, как сам видишь,
"шёлковыя" и "ручныя",
и от одного уже слова "самостийность"
испужанно вдрагивают,
как от самой гадко подстроенной провокации..."
СУПчика хочится

Земля обетованная

Проснулся я от собственного кашля
и дневного кошмара –
и не в чертогах киевского деспоты,
и не среди персидских ковров
и ящиков отборного Bordeaux,
а во всё той же палате № 6,
среди запаха карболки и мочи
и стонов,
с посвистом в груди
моего соседушки.
Снился же мне большуший трёхмачтовый корабль,
за штурвалом его стоял
ныне уже покойный кормчий
и вполне уверенно вёл наш корабль на рифы,
каковые и на карте значились,
как Симфония властей и Конкордат духовный.
Ничего другого, кроме как этой связки
со светской властию,
в жизни своей кормчий не ведал,
и эти рифы ему и казались
долгожданной Землёй обетованной.
Сменил ветхаго кормчего
новый капитан,
какой было и повернул
карабельный штурвал,
пытаясь вырулить
резко направо,
но что-то в системе передач
оказалось нарочито и предупредительно сломанным,
а корабль, под названием Церковь,
неотвратимо движился на
указанныя рифы...