February 15th, 2009

Старый дед

Банк Святаго Духа

Занавес над Церковью в конце 80-х
ещё только медленно,
но уже решительно приподнимался.
Первым солистом на медийной сцене
оказался самый известный тогда в СССР "церковнослужитель"
отец Александр Мень,
громовержно, зачастую с театральных подмостков,
горько свидетельствуя
о понижении ценности человеческой жизни
в афеистском обществе
до уровня арифметического нуля.
Тогда же огненным метеором заблистал
и митрополит Питирим Нечаев,
"в перестроечных диалогах по телевизору
до беснования доводя профессоров от атеизма,
"срубая" их сленгом спекулятивного богословия
(через каждое нормальное слово –
"parussia",
"sinergia",
"satisfactio", а то и целые цитаты :
"Feci,quod potui, faciant meliora potentes",
"Neque sensus est ejus, neque phantasia, neque opinio, nec ratio, nec stientia",
– причем на память, и все – скороговоркой)..."
http://kalakazo.livejournal.com/1161.html
Имя 43-летнего смоленского архиепископа Кирилла Гундяева
не было ещё тогда ни у кого на слуху:
в церковном Питере его любили,
в клерикальной Москве
недоверительно морщились о его упоминании –
светский мир вообще не подозревал о его существовании.
И первое в центральной прессе
опубликованное интервью владыки Кирилла
брал у него мой приятель и добрый знакомец, Александр Щипков:
"Что самое первое надлежит, владыко, соделать
для возрождения нашего православия?"
И владыка, заприметив,
что его совопросник не успел ещё запустить
свой кассетный магнитофон на запись,
интонацией, какой говорят с малыми детьми, промолвил:
"Сашенька, первостатейное что необходимо нашей Церкви –
это свои собственные банки!" –
"Что?" – недопонял тот,
и в голове у журналиста пронёсся
образ трёхлитровых банок
с солениями и варениями,
какие осенью заполоняли балкон
любой советской хрущобы.
"Для возрождения православной духовности,
монастырей, церквей, духовных школ,
первоочередным должно быть организация
православных банков
наподобе католического "Банка Святого Духа",
ибо без аккумуляции больших денежных средств,
нам всё это никак не поднять.
Но то, что я сейчас сказал, не для печати!"
СУПчика хочится

Тенеты мирового зла...

Проснулся я от собственного хрипа:
две жилистые руки, переходя в лысину,
крайне схожаю на проплешину Николеньки Балашова,
медленно сдавливали моё горло:
"Где золото партии?
Где золото партии?" –
"Погоди, – не так вопрашаешь,
у меня-то он или заговорит,
или навсегда уж точно замолкнет!"
И пухляво толстенькие ручата другого,
именитого своей пламенной к ближним любофью,
ОВЦС-ного протоиерея,
выпростали мне на оголённый живот
клетку с метавшайся по ней
огроменной ржавой крысой
и с лёгким до-ля-соль-ным звяцанием
отверзли в ней донное отверстие.
И тут я в ужасе снова проснулся.
Так что, ожидаемаго кина, други моя,
больше не будет...