March 7th, 2009

Простите

Сад без земли...

В 1987-м Владимр Малыщицкий на феатронном отшибе -
в Царском селе, создаёт свой третий уже по счёту
самодетельный, и ниоткуда сверху не разрешённый театр,
так и названный "Студия 87"
То и было началом студийного общенационального движения.
На фоне психологического русского театра,
его ещё до революции сформировавшихся традиций,
советская явь выглядела буфонадныим сюром,
сплошным, и нас не разрешаемым к постановке на сцене, феатром абсурда,
уродным и реанимации уже неподлежащим
танцем мертводушных симулякров
вкруг явственно уже зиящих высот
и повсеместных дырок от бублика.
В БДТ Товстоногова ведь ломились не ради "глотка свободы",
или полупрозрачных намёков со сцены,
на очень неприглядныя обстоятельства,
но ради возможности хотя бы на вечер
выпасть из будничных и повседневно всеобщих
иммитаций под реальность,
и приобщиться к настоящему и неподдельному
человечьему бытию,
ещё того старорежимного окраса и выделки.
Тогдашний театр был строго опутан цезурою,
и сколько помниться в принятую к постановке в БДТ
тридцати страничную пиесу Людмилы Разумовской "Сад без земли",
было внесено кураторами из Смольного
140 вычерков и поправок.
Да и сам государий театр,
с его мервящей казённостью,
варке стали и заседанием прозаседавшихся горкомов,
феатронных позорищах
при совершенно пустующем партере,
когда актёров на сцене оказывалось больше чем самих зрителей,
тоже являл собою злобенную пародию на настоящий театр.
Возрождение театральное если и должно было начинаться,
то из подполия - подвалов, где вновь явленныя студийцы,
в конце 80-х уже истово и самозабвенно репетировали и играли
живую жизнь...
СУПчика хочится

Театр в жизни...

Как бы современныя Тит Титыч или Ксаверия Кирбитьевна
не открещивались от подмостного глуму,
и в качестве "плодов просвещения"
отнюдь не числили
феатронное лицедейство,
все одно лекало для собственного житья бытья
они выбирают
стилизуя совсем плохой театр:
нынешний Берлиоз,
если и вовсе уже даже ничего не читает,
а смотрит только "кино" или подседает на иглу телемыла,
то он и о наболевшем исповедально болезнует
в своей пятиметровой кухоньке,
трендит часами по телефону, жалуется на муженька,
воспитывает детей, скандалит или объясняется в любовии,
подражая подсмотренным и подслушаным кинодивам.
И в какие тоги не рядился бы нынешний
просвещённый образованец,
за его личиной всё одно прорезается
всё тот подмостный кривляка Тартюф или
циничный Собакевич,
прижимистая Коробочка или "мещанин во дворянстве".
Русская душа слишком долго
покоилась на литературоцентризме,
чтоб и ныне продолжать помышлять,
и говорить и даже страдать
давно уже на сцене,
проговоренными текстами.
Театр на сцене безусловно первичен
по отношению к той самой нашей жизни,
какая тоже есть ни что иное, как театр,
и чем сознательней мы чураемся и отнекиваемся
от театра на сцене,
тем значимей плоховатеньким феатронным позорищем
грешим в собственном невротическом бытовании...
СУПчика хочится

Козёл отпущения...

Нынче мы стали свидетелями
ещё одного театрального камлания,
теперь уже в нашем славном и достопочтенном Православии:
"Минский Великий пост этого года начался необычным "поп-шоу" в кафедральном соборе БПЦ МП, которое возглавил митрополит Филарет (Вахромеев). 2 марта, поставив перед собою на колени талантливого православного публициста, одного из наиболее популярных священников-блоггеров о. Александра Шрамко, под фотовспышки и перед многочисленными объективами он принял "публичное покаяние" священника"
http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=69060&cf.
Когда-то из античных религиозных мистерий
и рождён был его высочество трагедийный театр,
последния же два десятилетия,
скорее уже сама наша церковность
тщится, как токмо может, и подражает
самому дурновкусному театру.
Об отце Александре Шрамко
после Рождества мне приснилось два "сна в руку",
где ему в них деспотной десницею
прощались все инет-проказы и скалозубныя инет-прегрешения,
о чём я ему на радостях тогда и поведал,
но чего уж точно мне не дано было предугадать,
то это фотовспышек, видеокамер и съёмок "покаяния"
на профессиональную ВХС.
Понятное дело, упасть на колени "блудному сыну"
пред деспотным отцом
приватно, тет-а-тет в его покоях,
как то и должно быть согласно Евангельской притче,
но зачем же архаикную ветхую традицию
профанировать до огней рампы,
растаптывание иерейско холопьей души
низводя до постмодернового балагану,
да ещё в самой Церкви?