June 22nd, 2009

Простите

С погремушкой в голове...

Сколько помнится, резкий перелом,
когда на отечье православие
перестали возревать,
как на "опиум для народа",
а напротив - стали его насаждать,
как Никита Сергеевич кукурузу,
произошёл в 1988-м,
накануне тысячелетия крещения Руси:
театральный залик
в питерском музее Фёдора Михалыча Достоевского
забит под завязку -
то пред местной интеллигенцией
читает лекцию об "умной молитве",
заезжой клирик Ташкентской епархии
и широко известный
в узких кругах,
церковный гастролёр,
иерей Владимир Цветков -
"неистовый Виссарион",
борец с духовной теплохладностию,
сторонник церковного экстрима
и щирый пробудитель дамских сердец.
"Исусову молитву" он прописывал исключительно всем:
и дамам и их младенцам,
кого и не знавал
и в первый раз только видел,
кто и вовсе не был ещё крещён,
и ничего не знал ни о утренне - вечерних молитвах,
ни о домашней молитве,
ни о молитве храмовой.
Прописывал он её как лекарство,
от всех бед и дамских злосчастий,
от всех несуразиц и тупиков
дамского менталитету,
причём в слоновьих дозах,
понуждая совсем ещё "новоначальных"
молиться ею "везде и всегда - даже в туалете
и занимаясь с мужем любовию".
И Исусово делание действительно
многим помогало:
они стремительно воцерковлялись,
пополняя собою стаю сгрудившихся
вкруг своего аввы
огненнопламенеющих очами "цветковок".
Правда иногда случались "проколы":
непристанное заговаривание себя самой,
непонятной для ума,
молитвенной скороговоркою,
превращалось в "погремушку в голове",
и вызывало у некоторых дамочек
сильнейшее блудное разжение,
и когда их распростёршихся ниц
и облапивших нози
честного аввы Володимера,
с трудом от них отрывали,
и увозили в психушку,
то он сам,
в ответ на моё вопрошание,
недоуменно пожимал плечами:
"А я же здесь причём?"
Простите

Жуть духовная...

Трудно уже описывать пером,
то чувство возрожденческой эйфории,
какое охватывало в Ленинграде конца 80-х,
слушательниц лекций отца Владимира Цветкова:
батюшка сам их крестил десятками,
а то и целыми сотнями,
крестил "по настоящему":
раздевая догола,
и в буквальном смысле,
широким размахом,
накрещивая кисточкой,
перси каждой из них:
"Помазуются перси сия..." -
очень, скажу я Вам
эротоманское зрелище.
И ещё следом,
в чувстве молитвенного экстазу,
лобызая эти самые,
токмо что памазАнныя перси,
своими вечно мокрыми губами.
С сёстрами во Христе,
отец Владимир
подражая старцу Иоанну Крестьянкину,
целовался долго и смачно,
прямо у губы и взасос,
отчего их порою
и долго била потом
блудственная лихоманка.
Как и подобает настоящему духовному отцу,
на исповеди он был с ними несказанно строг,
зачастую, ежили сам пребывал "в ударе",
через одну,
доводя их до слёзных истерик
и судоржных припадков.
В отношении духовных наставлений,
оно было всего лишь одно,
невзирая на лица
и психическое состояние:
непристанная молитва, как к путь обожению.
Соборовал он их почти еженедельно,
самых упорных ещё и подвергая отчитке,
и вонзая копие при этом
в их лядвия,
по самыя закрылки.
Красотами падшего мира
батюшка любоваться не дозволял,
отчего все "цветковки"
всегда смотрели исключительно в пол.
А всех кто не успел выйти замуж,
он готовил к жизни
исключительно во вновь открывающихся
дамских монастырях,
став в Петербурге
основным поставщиком
монастырских насельниц.
И когда он сам появлялся в окружении
толпы почитательниц,
одетых во всё чёрное,
да ещё все
с длиннющими чётками до полу,
в воздухе повисала
загустелая явь
то ли "пир духа",
то ли самой настоящей
духовной жути...