January 13th, 2010

Старый дед

На голубом глазу....

"У-у-у, у-у-у!!!" - из Черноморско курортной епархии,
где сама землица
вроде как в кисельных брегах
течет млеком и медом,
а всем предовольныя обуватели
запивают галушки
чистейшим, яко слеза, самогоном,
явственно, аж до самих гор Синайских,
доносились плач и рыдание:
то выли попадьи
под запрет попавших Николаевских попов,
а сам кутейной клир
гневенно сжимая кулаки,
недобрым присловьем поминал
правящего архирея:
"А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ:

Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него - то малина..."
http://www.litera.ru/stixiya/authors/mandelshtam/my-zhivem-pod.html
По их словам, враг церковный,
отъявленный богоборец
не мог так выжечь епархию,
и столь искусно асфальтным катком
пройтись по кутейному сословию,
как это доблестно сотворяет
митрополит Питирим.
Гроздья кутейной ярости
стучались в сердце дедулькина kalakazo,
а и без того поскакулькина исхудалой ум,
отравлялся злохудожненным ядом.
Но как утопающий тянется
на последнем уже издыхании
к брошенному спасательному кругу,
так и дедусин - полетусин,
потянулся к розовым очёчкам.
Сквозь них Николай Петрович Старинский,
он же в церковенной кликухе
как "митрополит Шестирим",
сидел за праздничным столом,
и как ни в чём не бывало,
на голубом глазу,
солировал всё той же,
несколько переиначенной,
разухабисто любимой:
"Жили двенадцать разбойников,
Жил... Питирим-атаман,
Много разбойники пролили.
Крови честных християн..."
Пиллигримство

Неуместныя вопросы...

Благодаря волшебным стёклушкам
дедульки полетулькину
понадобилось всего лишь несколько мановений,
чтобы оказаться на Фалеевской вулице, дом 4,
прямо у стен Николаевского епархиального управления.
Владыка Питирим, в ветхом зипуне,
поверх уже видавшего виды,
старенькаго подрясника,
в полном одиночестве,
ломом долбил лёд на ступеньках,
а чуть поодаль стояла "копейка" -
единственной лошак,
в архиреовом колесницегонительном стойле.
Над деспотной главой явственно светился
огнезрачной нимб,
и ничто в его смиренно
долу потупленном лике,
не напоминало -
как он мне и запомнился -
от дерзновенно оскромётного,
из под пласстмасовых очёчков,
пристального взору
эконома Почаевской лавры,
игумена Питирима.
В 1981-м и без того малой
церковенный лепрозорий,
взбудоражила неслыханная весть:
прямо во время всенощного бдения,
посреди Успенского собору,
в момент когда всё духовенство
вышло из алтаря на литию,
на главу отца наместника лавры,
архимандрита Иакова Панчука,
с размаху остриём лезвия обрушился,
из под полы вытащенной топор.
Раскольниковым оказалася
ничего не соображающася
баба из простонародья.
Самого отца Иакова
чудом спас монасий клобук.
А зачинщиком того
забвенного уже всеми смертоубивства,
и был объявлен велегласно,
пустившийся в бега,
игумен Питирим Старинский.
Как жалко, что розовыя очёчки,
не дозволяют задавать и поныне
неуместныя вопросцы...