January 15th, 2010

СУПчика хочится

Небесное предстояние...

Благодаря розовым стёклушкам,
у обитателей царства православного Лубка,
и само в кафедеральном соборе "небо"
непрестанно мерцает в алмазах.
"На крылосах" сами ангелы,
в партесных руладах,
оперными взвизгами и завыванием,
славословят Господа.
А вкруг митр,
с неподдельными брульянтами в кулак -
этих символах "тернового венца"
на деспотных главах,
ярко синюшным люнимисцентом,
отсвечиваются самыя настоящие нимбы.
Десятипудовая живая икона,
в златотканной порфире,
восседая на золочённой подставе
посередь храму
и в яви прообразуя самого Спасителя,
временами порыкивает
на в струнку и по строевому
вытягивающееся в два ряда,
восьмипудовое духовенство,
с очевидностью прообразующее,
небесное предстояние апостолов,
пред Господним престолом.
Выи кутейников,
по лакейски угодливо,
несмотря на столь старательно
отрощенныя аналои,
по холопски гнутся до самого долу,
пред владыкаю живота их.
А лоснящиеся от святости лики,
с выражением собачьей преданности,
и ненасытимым обожанием -
"не за страх, а за совесть" -
пожирают своего деспотного господина.
И со смаком лобызая на помазании,
деспотную десницу,
очередная розовоочёчная мироносица, вопиет:
"Спаси Господи, владыка!
Какую службу устроили:
не на земли ведь пребываем,
а уже на небеси!"
Старый дед

Стояние в истине...

Вслед за велией любовию к архиревым служениям,
и к медвежачим подтанцовкам
вкруг своего архипастыря,
глубоко прогнувшегося клира,
у обитателей Лубочного острову,
именно чрез розовыя стёклушки,
и обнаруживаются несметныя полчуща
врагов "истиннаго православья".
Скудно и зевательно скучно
настоящему православному
без всенепременно "мирового заговору",
и разве не ересь: "Борись с врагом внутри себя самого"?
С появлением же врага внешнего,
и хандра вмиг пропадает,
а обретённыя вдруг "духовныя силы",
стоятели в истине,
сомкнув ряды,
готовы отдать на борьбу
с супостатным велиаром.
Недрёмоокныя вражины повсюду
ведь строют ковы и засады,
точут ножики,
и закладывают фугасы:
католики обаяют,
масоны заманивают,
а "мировая закулиса" подкупает.
Куда ни глянь - вездесущий оборотень,
прикидывается обувателем Лубочного царствия,
и втёршись в доверие,
пытается разложить его изнутри.
Всякого рода отребье - очернители и склочники,
критиканы и хулители,
льют грязную водицу
на мельницу акул империализму,
и на масонския денежки,
тщаться расшатать
церковенныя устои.
И ничего не упомнить мне
из доблего "стояния в вере" отраднее,
как нисколько не придуманную,
достославную картину маслом,
подсмотренную мной,
в самом начале 90-х
на просторах Валаамской обители:
шествует по монастырю
делегация финских паломников,
во главе с своим архиебискупом Иоанном Ринне,
а монастырский отец благочинный,
идёт вслед за ними,
щедренно окропляя всё в округе
святой водицей -
вновь освящая святую землицу православную,
от осквернивших ея стоп,
финских новостильников:
"Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его!"
Старый дед

Иудино служение...

Среди воцарившегося нынче повсюду
преступного теплохладия
и распространившейся повсеместно апостасии,
только в душах розоочковых Горгон
есть ещё место для праведного гневу:
пепел Клааса яростливо стучится в их
комсомольския сердца,
а руце невольственно тянутся к
компьютерной клаве:
стучать всегда, стучать везде, и никаких гвоздей...
У церковных Дятловых Тук Тук
работы нынче невпроворот:
списки чёрныя,
списки белыя,
списки обновленцев,
списки обливанцев,
списки нарушителей Типикону -
"аще изволит настоятель - творим беззаконие",
списки врагов православия,
списки жидов православных,
списки православных масонов
и им сочувствующих.
Иудово служение ныне в большом почёте,
так что тружеником
вездесущего Стуку,
столь же быть достославно,
как и выездным в прошлом попам,
пристойно нынче бахвалиться своим с КГБ
славным сотрудничеством:
"Мы все вместе делали одно дело:
зачищали социалистическое отечество!"