January 16th, 2010

СУПчика хочится

Широкий простор...

На сон грядущий дедулькин kalakazo
вновь примерил розовыя стёклушки,
и о! велие чудо: не только Синайское небо
засверкало в алмазах,
но само историческое прошлое
моей многострадальной отчизны
стало преображаться
буквально на глазах.
И то что ещё час назад я
презрительно именовал
"совдепией" и "совком",
выкристализовывалось в новой яви:
в кремлёвской келье под портретом лыбящегося Лукича,
на коленках молился
усатой старик,
оклеветанный историками
как богоборец и разрушитель церковный -
"Святый праведный Иосифе, моли Бога о нас!"
Далее сквозь дымку
проступили лики и "анонимных христиан" -
Никиты Сергеича, Леонида Ильича -
строителей развитого царства Божия на земле.
А сквозь пластиковую оправу,
обнаружился цепкой погляд и Юрия Владимировича Андропова,
наводнившего матушку Россию филерами и стукачами,
а на самом то деле - духовного Удерживателя и Спасителя державного...
Нощию мне снилась православно Варфоломеевская нощь,
и по образцу 20-х годов
заполонённыя "врагами православия" Соловки:
меж вновь отстроенных бараков
пламенела хоругвь
с иконным ликом святого Иёсифа,
а из динамиков во всю мощь гремел
последний российский гимн:
"Широкий простор для мечты и для жизни,
Грядущие нам открывают года.
Нам силу дает наша верность Отчизне.
Так было, так есть и так будет всегда!..."
http://gimnrf.narod.ru/gimn.html
СУПчика хочится

Неторопный разговорец...

Очнулся дедулькин kalakazo,
в каземате внутренней тюрьмы
за домом нумер 4, архитектора Гегелло,
что на Литейном 4,
в том самом две тысячи ...надцатом году,
переименнованной и носившей
уже гордое звание
Священного Синедриона.
Допрашивал дедусина - поскакусина
главный по граду Святого Петра,
православный инквизитор
первой категории Дятел Тук Тук.
Вальяжный и только что приятственно
отведавший белорыбицы,
в соседней с Большим Домом,
ресторации "Пристанище монаха",
он тютелька в тютельку,
подчёркнутой вежливостью и
временами смахивающей на садизм,
тонкой иронией,
и напоминал лучших представителей ГПУ - НКВД - КГБ - ФСБ,
приемственно так и сидевших в его креслице,
в огромном кабинете,
и витринными окошками,
с видом на жерла пушек
во дворе Артилерийской Академии.
Отпираться было бессмысленно:
выложенныя на стол 17-ть томов
"личного дела" дедулькина поскакулькина,
с телегами писанными на него
"друзьями детства", однокашниками,
однокорытниками, сокурсниками, соучениками,
чичисбеями, подельниками,
совиновниками, сопричастниками, соумышлениками.
И самыя последния зафиксированныя свидетелями
дедулькина преступления:
пропуск всенощного бдения и двух полиелеев,
без сопроводительной на то медицинской справки
(тридцать катских плетей на Сенной),
рассказанный в подворотне анекдот
про протодиакона Всея Руси
(три года, без права переписки),
чтение запрещённых "Дневников" Александра Шмемана
(семь лет, без права переписки),
и присутствие на обновленческой службе,
где Божественную литургию
отслужили на русском языке,
и всего лишь за сорок минут(!!!).
"А за явственную Кочетковщину, милейший kalakazo,
в нашей Священной Русской империи,
и десятью годами православного Гулага
нынче не обойдёшься..."