February 25th, 2010

СУПчика хочится

С поля боя...

Паническое бегство от своего первосвященнического креста
самого светлого и достойнейшего
в русском Православии архипастыря,
епископа Василия Осборна,
только ещё раз подтверждает
ту печальственную аксиому,
что без меры болезное
и уже не весть сколько времени
агонизирующая в метастазах
братоубийственных дрязг и интриг
земная Церковность,
скорее всего и напоминающая кровожадный зверинец,
нежели тело евангельской Церкви Христовой,
выдавливает и отторгает от Себя,
как инородную особь, всякого,
кто появляется в Ней
со словами и деяньми апостольской любви.
И распинает всякого, кто в этом зверинце,
осмеливается появиться без крепкой палки:
"Свободы сеятель пустынный,
Я вышел рано, до звезды;
Рукою чистой и безвинной
В порабощенные бразды
Бросал живительное семя -
Но потерял я только время,
Благие мысли и труды...

Паситесь, мирные народы!
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич."
http://www.litera.ru/stixiya/authors/pushkin/svobody-seyatel-pustynnyj.html
Трудно судить, что для измученного сердца Василия Осборна
явилось последней каплей
без меры истончившегося терпения:
ледяной хлад, ОВЦС-ного замесу, церковно-бюрократной машины,
льстивая угодливость Восточного православия,
где всегда мягко стелют, но жёстко спать,
интриганство белоэмигрантского лепрозория
или безудержное расталкивание локотками
и беспардонное хамство "колбасной" эмиграции?
На поверку явственно одно,
что для отечьей духовности
куда более оказываются пригожи
деспоты Держиморды,
деспоты Фельдфебели,
деспоты Архаровцы
с молотообойными кулачищами
и подковными указами
"кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз...",
нежели "епископы джентльмены"...
Старый дед

Исаия ликуй...

Как бы не трунил и не изголялся
нынче православный люд
над 72-летним "женихом" Василием Осборном,
какие бы здравицы не пел
ярому анти-МПешнику
и грозному обличителю "сергианства",
как бы не упрашивал праотца Авраамия
на укрепления чресл доспочтимаго
бывшего ебискупа
на супружеские подвиги
и не кричал бы ему: "Горько!!! Горько!!! Горько!!!",
однако "картина маслом" из сего трагифарса
менее всего напоминает гистории из Патерика:
"По дияволу злохитрству впаде в блуд некой ебискуп...".
И более всего от этого "ухода" отзывается
не барочным партесом "Исаия ликуй!",
а гримасой самого, что ни на есть стёбного,
постмодерноваго глума.
В византиской традиции
уход из монашества приравнивался к святотатству,
со всеми вытекающими,
при тогдашне православном цезарепапизме, последствиями.
В русском царстве-государстве
подобный уход из клира
был равносилен измене Родине на поле боя,
и по законам Российской империи
неизбежно следовали общественный остракизм,
строгая епитимья и
полное поражение в гражданских правах.
И тот же протоиерей Георгий Флоровский
подобный "финт ушами" со стороны
профессора Казанской Духовной академии,
знаменитого богослова и истолкователя Апокалипсиса
архимандрита Фёдора Бухарева,
имел дерзновение именовать,
не иначе как "мистическим самоубивством":
"Отречение от священства, сложение иноческих обетов и брак, —
это никак не «героический акт исповедничества»,
но именно судорога мечтательной растерянности.
Это было подлинное мистиче­ское самоубийство,
особенно страшное у проповедника божественного Агнца.
Это был судорожный и бессильный протест утопической грезы
против трагической сложности жизни.
Из монашества Бухарев уходил теперь с тем,
чтобы отыскать для себя новые и лучшие пути служения и действия.
И самообман был тем более трагичен,
что никакого пути он не нашел, и не мог найти.
Ибо про­сто не видел окружающего и происходящего,
не умел и не хотел видеть..."
http://www.vehi.net/florovsky/puti/07.html
Старый дед

В сиротском доме...

Очередное великопостное мелодраматическое шоу,
с театром одного актёра и
подмостным в честь его бенефисом,
свистом с галёрки
одной части церковного гегемона,
готового пуляться в бенефицианта
тухлыми яйцами и гнилыми помидорами,
и супротив сего - одобрительным гулом
из церковенного партеру:
"Прально мужик - разверзай ложесна и далее!",
в тени и вне поля зрения
оставило без внимания
попрятавшихся в закулисье
самых настоящих "сироток" -
паству бывшего епископа Василия Осборна
и брошенное им на произвол судьбы
само "дело" блаженного его учителя
митрополита Антония Блума.
Сколь не было бы пререкаемым это имя
и какие в дальнейшем не следовали бы откровения
про этого,
жившего многие десятилетия двойной жизнью
"своего среди чужих", архипастыря,
именно владыке Антонию,
и удалось на отдалённом Альбионе,
свить островок, как ему казалось,
подлинной церковной соборности,
и канонической верности
решениям и заветам
Всероссийского церковного Собора 1917 - 18 годов...
И отстаивая в Сурожской епархии
выборность епископата и духовенства,
права лаиков в приходе
выбирать себе и богослужебный язык
и стиль по какому должно было служить Пасху,
покойный митрополит
накануне своего преставления
и впервые в своей жизни отважился
на вынос сора из церковной избы,
и бросился из насиженного гнезда
вытеснять затесавшегося воронёнка,
силившегося и Сурож подстричь
под Московитую гребёнку...