March 2nd, 2010

Старый дед

Как шустрый заяц...

Не может быть больего святотатства,
нежели на нынешней ниве отечьей духовности,
пытаться ответствовать
на вековечно русские вопрошания:
"Что делать?" и "Кто виноват?".
И любое поползновение говорить
о церковном святителе и нашем современнике,
как о человеке, по коему трагический двадцатый век,
прошёлся асфальтным катком,
вызывает такой же приступ благородного негодования,
словно церковный бытописатель
прилюдно лущит на лучину топором
Святую Икону.
Хотя тому же протоиерею Сергию Гаккелю,
самому влиятельному в Сурожской епархии протопопу,
и самому авторитетному члену Епархиального совета,
знававшего владыку Антония Блюма
на протяжении полувека,
и беззаветно любившего его,
"пятна на солнце" в святительской биографии,
и человеческие немощи
в характере правящего архирея
будили в нём не меньшее негодование:
"Наш митрополит почти святой,
аскет, бессеребренник,
но Вы бы знали сколь он
в принятии важных для епархии решений,
непоследователен, робок и трусоват.
Как он сказав утром "Да!",
к вечеру по тому же самому вопросу,
говорит:"Нет!",
и ещё и отнекивается:"Я "да" не говорил - меня превратно поняли!"
Это с мирянина на Божьем суде
спрашивается личное благочестие,
а с архирея Бог вопросит,
не то как он искусно красноречил с амвона,
но как он пас своё стадо,
и не сотворил ли шагов,
чтобы это стадо впоследствии
не растерять бы вовсе.
Пятый год я за ним бегаю,
и пятый год владыка Антоний,
завидев нас с Фаиной (Яновой),
несмотря на возраст и немощь телесную,
улепётывает от нас,
как шустрый заяц!"