March 8th, 2010

СУПчика хочится

На реках Вавилонских...

В потверждение вящей "крамольности"
богословских суждений монахини Марии Скобцовой,
отец Сергий Гаккель в юбилейном для Церкви 1988-м году,
ознакомил меня с вытащенными из под архивного спуда,
ея "Типами религиозной жизни" -
кристально ясной, прозрачной
и писанной не чернилами, а кровию,
предельно выстраданной женским сердцем
попытке для самой себя
и для плакавшейся на реках Вавилонских
русской эмиграции,
сыскать истоки Русской катастрофы
и причины всеотечьего апокалипсиса:
"Так растился у нас антирелигиозный фанатизм наших революционеров,
столь похожий в своей первоначальной стадии
на огненное горение подлинной религиозной жизни.
Он втягивал в себя всех, кто жаждал внутреннего аскетического подвига,
жертвы, бескорыстной любви, бескорыстного служения —
всего того, что официальная государственная Церковь не могла людям дать...".
http://sfi.ru/lib.asp?rubr_id=387&art_id=2786
То была вовсе даже не машинопись,
а судоржныя всхлипы и стенания солдатки
о безвозратной погибели земли русской,
стоявшей у гроба Синодальной церковности,
и без сожаления вбивавшей в гробовую крышку
последний гвоздь:
"Нет сомнений, что в плоскости исторической
синодальный период кончился безвозвратно, —
нет никаких оснований предполагать,
что порожденная им психология надолго переживет его.
В этом смысле даже не важно, как мы расцениваем такой религиозный тип;
важно одно — это то, что он несомненно умирает, ему не принадлежит будущее.
А будущее ставит перед Церковью такие сложные,
новые и ответственные задачи,
что трудно сразу сказать, какому религиозному типу
даст оно возможность творчески проявить и осуществить себя"
http://sfi.ru/lib.asp?rubr_id=387&art_id=2786
Ночь я провёл за чтением рукописи,
потрясённый, подавленный, оглоушенный ею,
захваченный и полонённый страстной,
с отблеском Серебрянного веку, риторикой,
утром оказавшись уже
самым последовательным скобцовцем:
"Приходят такие страшные сроки,
мир так изнемогает от своих струпьев и ран,
так взывает в тайниках своей души к христианству
и одновременно так далек от христианства,
что христианство не может,
не смеет явить ему свой лик в искажении, в умалении, в застланности.
Оно должно опалить его всем огнем Христовой любви,
оно должно за него пойти на крест,
должно воплотить в нем Самого Христа..."
http://sfi.ru/lib.asp?rubr_id=387&art_id=2786
Старый дед

Ничто же сумняшеся...

Младыя мои годы прошли,
не поднимаючи главы,
в штудиях Владимира Соловьёва
и в корпении над порождёнными им же
серебряновекными отцами "русского духовного ренессанса".
Среди затхло застойного брежневского застою
от их страниц тянуло пытливым духом свободы
и манящим отсветом от блуждающих огоньков
среди топких российских болотин.
Николай Бердяев, отец Сергий Булгаков, Владимир Лосский
казались мне небожителями,
и в постперестроечное лихолетие
впервые оказавшись в Париже,
прямо с вокзалу, первым делом
я решился засвидетельствовать своё почтение
"парижской богине" Элизабет Бер-Сижель -
той самой знаменитой даме ("православному богослову"),
кто ведал и знал моих светочей,
как своих современников и прямых наставников.
Из окошек её квартиры
в Парижском пригороде
выглядывала узенькая горловина Сены,
по какой умудрялись баражировать
утлыя работныя лошадушки,
а передо мной сидела с блеском глазах,
боевито восторженная восьмидесятилетняя хулиганка,
рассказывая мне о их совместном
с матерью Марией Скобцовой
"служении" среди поблядушек на Place Pigalle,
всё время сбиваясь на повествование о тех "подвигах",
какими она скандально прославилась
в самыя последние годы.
Написав две книги о "женском священстве" в Православии,
она наконец-то в канун своего 80-летия
решилась перейти от теории к практике,
подвергнув революционному штурму алтари
всех эмигрантских храмов Европы,
и только лишь для того, чтоб всем доказать,
что православная женщина,
по Богородицеподобенному служению своему,
имеет точно же такое право
входить в алтарь и лобызать престол Господень,
как и любой православный "паси овец пастырь".
"Сумасшедшая!" - подумалось тогда было мне. -
"Да нет же - Святая!" - ответствовал ничто же сумняшеся
мой внутренний голос...
Пиллигримство

Кавалер-девица 2

Первым на пути французской кавалер-девицы
пал на rue Daru бастион парижского православия -
собор Александра Невского:
граф и единовременно протопресвитер Борис Бобринский
в своём Свято-Троицком франко-фонном подвальчике
очумело стоял в алтаре на антифонах,
когда Элизабет Бер-Сижель,
почеломкавшись по всем правилам со святым престолом,
бросилась незаконнорожденному наследнику Романовых,
в объятия: "Христос посреди нас!"
Не прошло и десяти минут,
как в верхнем титульном алтаре,
в дьяконских вратах,
барахтался беспомощно дрыгавший ножками
и пытавшийся быть преградою
пред православной Jeanne d’Arc,
Никита Алексеевич Струве.
На следующий день, несмотря на оповещения
и высланныя из бурсаков вперёд заслоны,
святой воительницей Елизаветой
взят был на абордаж храм преподобного Сергия.
А после обеду, того же самого, 8 мартобря 90-го году,
бесславно пала и церковь Серафима Саровского.
Православный Париж
поверженной руиною
лежал у ног первой православной ПОПесы
в трепетном ожидании от нея
новых арьергардных штурмов...