March 9th, 2010

Пиллигримство

У - тю - тю потаковничество...

9 мартобря 90-го году, православный Парижск
являл из себя уже единую Бресткую крепость:
спешно вставлялись замки и задвижки в Царские врата,
пешешествовашие из алтаря пономари,
с предосторожностью оглядывались по сторонам,
сиделицы в свечных лавках
вооружались на всякий случай "оружием и дрекольми".
Судя по наружным описаниям,
яти прямо на церковном порожике,
следовало совсем маленького росточка,
в старорежимных роговых очёчках,
с седыми патлами,
почти ровесницу двадцатого века,
и несмотря на преклонный возраст,
необычайно боевую и шуструю -"чудо - юдо в перьях" - старушенцию.
Её практически никто не помнил в лицо,
поскольку Элизабет Бер-Сижель
на этом церковенном порожике
уже не появлялась лет двадцать:
в усмерть разругавшись
со столпами парижского богословия,
и сам Париж озобличив в приверженности
пещерному консерватизму,
она духовно окормляться стала ездить
на туманной Альбион,
к деспоте Антонию Блуму.
Тщетно её бывший духовник,
и вроде как знаменитой своей архилиберальностию
протопоп Борис Бобринской,
пытался дозвониться до Лондону:
телефон на той стороне проводу,
отвечал записанным на плёнку
автоответным голоском Сурожского старца,
а сам владыка Антоний,
известный всему эмигрантскому миру,
своим - "у - тю - тю" - дипломатным потаковничеством,
ни разу в жизни так никому и не сказавшего слова "нет",
трубку не брал,
и урезонивать очередное своё
буйственное чадушко,
вовсе никак не собирался...
Пиллигримство

Незнамо к чему проречение...

Несмотря на столь тщательно
обустроенныя по всему Парижу
для вязания кавалер девицы
церковныя силки и капканы,
поимщики православной бузотёрши
здорово просчитались:
Элизабет Бер-Сижель того же самого 9 мартобря
объявилася нежданно негадано
в соборе Александа Невского,
но не в Париже, а в Биарриц,
заявившись в тамошний алтарь
в льняной до полу хламиде,
с нашитыми на ней из чёрного шёлку крестами ,
и в таком же крест накрест обымающем ея выю,
крестчатом лентии,
в полной решимости отслужить тут же
у святого престолу,
литургию святой Любви.
Выведенная за белы руце из храму,
новоявленной апостол Любви,
как и подобает то святым женам мироносицам,
демонстративно отряхнув прах со своих ботиночек,
и погрозив служителям кулачком,
досадливо прорекла:
"А месту сему быть пусту!
Ну архаравцы духовныя - распинатели Христовы, погодите:
китайчонки вот придут,
и собор то у Вас вскорости совсем и отымут..."
Чем оставила служителей Христовых
в полном недоумлении...