March 22nd, 2010

Старый дед

Вытягивание лямки...

Протоиерей Александр Жарков –
"страстотерпец последних времён" –
настоятель храма Александра Невского
на Шуваловском кладбище,
хоть и "западенцем" не был,
но принадлежал всё к той же
добротной и в конце 80-х немногочисленной
генерации служивого постникодимовского духовенства,
каковое разного рода литургические нововедения
ленинградского архиаввы Никодима Ротова,
вроде частого – "еженедельного" причащения лаиков,
как и эмигрантские тамиздатовские
книжицы протопресвитера Александра Шмемана
про "евхаристическое возрождение",
почитали суемудрственной блажью
и акцент в своём лямочном вытягивании
богослужебной череды,
естественно что, переносило с Евхаристии
на панихидки, отпевания и на прочее,
столь пенязеблаженное
для широких поповских карманов,
кадиломахательное ремесло.
Шуганное и пуганное,
"подписное" – застращенное уполномоченными до робости,
оно, как правило, и не проповедовало вовсе,
чтоб не ляпнуть чего-либо лишнего,
и от служения Литургии отлынивало, как могло,
зато любило служить акафисты
каждый Божий день.
Духовныя наставления отца Александра
отличались незамысловатостью
и били всегда в самое душевное средостение
взыскующих Небесного града
храмовых жён-мироносиц:
"Сны свои никому не рассказывай.
Просфору можно есть сидя.
Святую воду не проливай!
При встрече со священником надо брать благословение.
В зеркало смотрись, как можно меньше.
О чтении светских книг: А что их читать? Толку-то!"
http://st-elizabet.narod.ru/kniga/4_11.htm
Вот именно: "Толку-то!" – жизнь в церковенном гетто
форматировало сознание настолько,
что и самих пастырей понуждала
на светский мир
коситься с велием подозрением...
белыя ночи

Жертва вечерняя...

Насколько протоиерей Александр Жарков
с его грубоватой простоватостью,
прижимистостью в отношении рядового духовенства
и вслух декларируемой некнижностью
слыл выразителем срединного – "царского" –
веками обкатанного церковного благочестия:
с маханием кадилом
и первостатейными всегда и во всём требами,
и с непременным в сотню бабулькиных глоток
нараспев соборно певаемым
очередным акафистом –
несомненно духовенным бестселлером,
собиравшим под храмовыя своды
весь православно набожный Ленинград.
Настолько прятавшийся за широкую протопопную спину
в куцем пиджачке "царковнай интелихент" Василий Лурье –
женственно вкрадчивой и по-девически смутительный,
и почитался в начале 90-х,
главным воителем
супротив этого самого
теплохладно бытовушного "лжеправославия".
Лу то ведь звал к возрождению полного – до йоты –
уставного богослужения,
к непрестанной молитве,
к ежедневному причащению,
к преображению постхристиански секулярного бытия
в одну только сплошь жизнь духовную,
в каковой, всё одно как в утопиях Энгельса,
не будет уже ни семьи,
ни частной собственности,
ни блудопоклонного брака,
а сама Святая Русь обратится
в один сплошной лурьитской монастырь.
И как бы не разнились трезвенно жарковский ледок
и младостарческой кипяток духовенной,
отец Александр Жарков и Василий Лурье
оба были несносными мечтателями,
посему и жили душа в душу.
И в самом начале "необычайно духовного возрождения"
на возникшее тогда вопрошание –
что первичнее следует возрождать:
духовность али церковенныя стены –
дружно ответствовали: "Конечно же, стены!"
А выстроив стены,
можно будет уже вволю наиграться в них
и в духовность и в само православие.
И все тогда почавшиеся возрождаться монастыри
ответствовали ведь точно также,
обратившись в одну сплошную
церковенную стройку
с замесами, вахтами, трудоднями
и первыми новомученниками этого церковного обустрою,
всё одно как "жертва вечерняя",
полегшия костьми и вмурованныя в эти стены:
"Свела промозглость корчею –
неважный мокр уют,
сидят впотьмах рабочие,
подмокший хлеб жуют.
Но шепот громче голода –
он кроет капель спад:
"Через четыре года
здесь будет город-сад!"
http://cccp.narod.ru/work/book/mayak/mayak_15.html
Сейчас-то уже очевидно,
что этот церковенной новострой,
скорее всего, и оказался
вклинившейся в возрожденческую программу
системной ошибкою.
Но кто ж о ея наличии
в те начально эйфорические годы
мог по трезвому бы догадываться?
СУПчика хочится

Оседлаю я Мамону - купола позолочу...

Герои церковного труда,
столь доблестно в качестве прорабов
подвизавшиеся с начала 90-х
на восстановлении храмовых руин,
о своих ратных подвигах,
вместо столь ожидаемой
труляляйной лапоты,
обычно стараются рассказывать сквозь зубы:
как бы невзначай не проговориться
о нецих скелетах,
с тех самых времён и покоящиюхся
в монастырском подклетях.
А ведь начиналось воссоздание отечьего Китеж-града
с невиданного, может, даже
с самых дореволюционных времён,
беспрецендентного со стороны храмовников
поклонения Мамоне:
"Почувствовавши себя на воле,
глуповцы с какой-то яростью устремились
по той покатости, которая очутилась под их ногами.
Сейчас же они вздумали строить башню,
с таким расчетом, чтоб верхний ее конец
непременно упирался в небеса.
Но так как архитекторов у них не было,
а плотники были не ученые и не всегда трезвые,
то довели башню до половины и бросили,
и только, быть может, благодаря этому обстоятельству
избежали смешения языков".
http://az.lib.ru/s/saltykow_m_e/text_0010.shtml
В отличие от летописания щедринского,
в гистории еще так никем и ненаписанного
Глуповска церковного
поклонение Мамоне происходило
гораздо прикровеннее:
"Оседлаю я Мамону – купола позолочу!",
"Канон не пенязь – на Канун ведь не метнешь!",
"Поклонюсь Антихристу – и спасу Церковь!",
"Помолюсь я Веельзевулу – Православие спасу!"