May 4th, 2010

Пиллигримство

Огненныя языцы...

Мои воспоминания прервало огненно красное зарево
на далёком северо - востоце -
то апокалипсными языцами
досязая до небес,
горели башни и стены скабарского кремля.
А из стен Свято Троицкого собору выплывала гусеница,
в кроваво пасхальных ризах,
строем маршировавших попапопугаев.
Строевую колону,
замыкал громыхая солдафонскою кирзою
церковенный унтер Пришибеев,
само поповье стадо
соборственно выводило лужёнными глотками:
"Взвейтесь кострами синие ночи..."
а из глухого скабарского угла,
едва слышался голосочек
стойкого оловянного солдатика:
"Происходящее с РПЦ не может оставить равнодушными клириков, которые связали и прожили с ней всю жизнь, как с невестой. Когда я рукополагался, это была совсем другая РПЦ. Духовные перемены шли медленно. Сохранялась прежняя духовная среда. Основную массу верующих и клириков, даже епископов составляли исповедники, их духовные чада и почитатели. Постепенно ушло к Богу это ядро, хранившее полноту и чистоту церковного ритуала, стремление к духовной жизни и нравственные принципы Евангелия. С годами эта среда размывалась новыми людьми, приходившими в церковь из советского общества и вносившими в приходскую жизнь другую иерархию ценностей. Евангельская этика всё больше вымывалась новыми понятиями о смысле церковной жизни. Среда обитания обновилась и стала совсем иной. Мы пришли к катастрофическому разрушению евангельской этики в церкви. Евангельские принципы морали разрушены в сознании епископов, клириков и мирян. Напоминание об этике вызывает не покаяние, а раздражение и желание уничтожить говорящего. Иерархия демонстрирует безнравственное поведение, не стесняясь и не оправдываясь. Те, кто обещались быть «правилом веры и образом кротости», молча творят зло: обман и насилие, несправедливость и предательство, ярость и месть. Как после этого призывать к миссионерству и катехизации? Куда мы зовём людей, и что они скажут в ответ?
...Именем церкви отнимают дома и имущество бедняков, без вины преследуют клириков и мирян. Церковные суды замалчивают преступления епископов и расправляются с невиновными, фальсифицируя судебные решения. Церковные суды и чиновники на все вопросы отвечают молчанием.
Могут сказать, что факты единичны, нельзя назвать их общим правилом.
К сожалению, уже можно! Публичными становятся единичные факты, ибо их старательно замалчивают. Они вырываются языками пламени, как из-под закрытой дверцы горящей печи. Информационное пространство зачищают, вводят цензуру. Изо всех епархий доносятся стоны, терзаемых епископами клириков.
Мне рассказали характерный эпизод с п. Кириллом. В ответ на просьбу заступиться за священника, гонимого епископом, он сказал: мне епископ нужнее священника..."
http://adelgeim.livejournal.com/33938.html
Старый дед

Опять Иродиада беснуется...

Про одноного стойкого оловянного солдатика - отца Павла Адельгейма
я писал ровно год назад,
в надежде быть услышанным,
Однако кроме массового расфренду,
со стороны негодующего православного гегемона,
ничего так и не случилось.
Настойчивой обвык
жить вычитанным из гламурных журналов,
ретушированным православием,
деформировал сознание и клира и лаиков настолько,
что вместо предполагаемого сочувствия
к изживаемому с сего света
и прочти уже затравленному
возделывателю нивы Христовой,
кроме кидания камушков
в сторону "обиженного",
породить и не мог.
"Сам виноват! У него самого рыльце в пушку!" -
цедило жаждущее
прогибочным добронравием
своим владыкам "понравиться"
ЖЖ - поповство.
"А нам такой "правды" вовсе не нужно,
это вовсе никакая не "правда",
а сплошная чернуха!" - во единый глас пустошный
гремела православнутая "молодёжь".
"Склочник! Сутяжник! Кляузник! Церковный диссидент!" -
Пускай даже будет и так,
но что у нас так много священников,
с такой лагерно исповедническою судьбою?
Отец Павел Адельгейм - историческая личность,
и его имя без сомнения
войдет в aнналы русской церковной истории,
как впрочем куда войдут имена и его прямых гонителей:
"Опять Иродиада беснуется, опять мятется,
опять скачет и пляшет, опять главы Иоанновой ищет!"
И было бы справедливо,
актом реально евангельского милосердия,
взять да и самому войти в эту самую историю:
владычней волей вернуть сему "сутяжнику" приход
и просто напросто оставить старика помирать в покое:
не так уж много и ему осталось.
Однако о милосердии
по отношению гонимому от лжебратии праведнику,
у нас в Церкви,
почему то вспоминают
только после его смерти,
когда сами мучители и притеснители,
крокодиловыми слезами
на тризнах по почившему,
обильно и заливаются...