May 11th, 2010

Старый дед

Не расстанусь с комсомолом...

Епархиальное управление Дряжско-Пряжской епархии,
при управлении им "другом детства",
разрослося вширь,
распухло на дрожжах
всё одно, что вновь рукоположенной батюшок,
обрасло комитетами и подкомитетами,
комиссиями и подкомиссиями,
управленцами и их подчинёнцами:
долгополыя клерки,
с входящими и исходящими бумаженциями,
с преважным видом,
способным переморозить кого угодно,
сновали вдоль и поперёк,
создавая настоящее броуновское движение.
Старый, послевоенного поставления священник,
прослужив все 50-ть лет
в глухом деревенском углу,
входил в эту Святая Святых
православнутой Бюрократии,
со страхом и благоговением.
Отдел писем трудился, не покладаючи рук,
над вычитываем телег,
писаных поповством друг на друга.
Архивный отдел кропотливо
каждое мёдоношение вносил
в пухлыя личныя дела клириков.
Пыточный отдел благонравия
устраивал меж кутейниками очныя ставки.
Отдел поздравлений,
не разгибая спины,
с утра до позднего вечера,
а по госпраздникам устраивая
самыя настоящия авралы,
строчил духовныя валентинки
от имени Владыки,
поздравляя президентов и претендентов,
кремлёвских сидельцев,
думцев и глупцев,
губернаторов и махинаторов,
олигархов и монархов,
командиров и банкиров,
попзвезд и отцов Звездониев.
В отделе по работе с церковенной молодью,
два притопа - три прихлопа массовики затейники,
проходилии тренинги,
по новым - хорошо забытым
комсяческим игрищам.
Миссионерский отдел надувал прожекты
по обхвату Православием
медведей Арктики и Антарктики.
А в редакции епархиального гламура "Святой источник",
спешно составляли для Его Высокопреосвященства
"груповой маразм" - очередной трехчасовой докладец.
Всюду пахло боевым задором,
горкомом партии и обкомом комсомолу.
На Пасхальной седьмице
всю церковную номенклатуру
вывозили в лес,
где у громадного кострища,
уже поповски лужёными глотками
ностальгически выпевалось:
"Не расстанусь с комсомолом..."
Пиллигримство

Криптоправославное воинство...

Своим любимым детищем
друг моего детства,
по справедливости почитал
созижданную его трудами
на пустошном месте
Дряжско-Пряжскую семинарию,
коей и верховодил он
в качестве отца ректора.
Год назад, навестив сию
присноблаженную alma mater,
я застал вполне типическую
картину маслом:
в коридорах, крашенных
по-больничному
синюшномасляной краской,
бродил настоянной дух
жаренной кислой капусты,
а сами бурсаки -
бледныя как сама бледная немочь,
разгружали фуру с картоплем.
В "профессорской",
названной так по полному праву,
поскольку преподавали в семинарии
только сплошь одни доктора философских наук,
сидела багровоносая лопатобрадатая физия,
в какой, не без труда, опознавался
другой мой однокашник - ярый забияка,
собутыльник и тусовщик -
а нынче маститый протопоп А.
Уже в 27 лет блестяще когда-то
сбацавший докторский диссер:
"Упадническо буржуазный релятивизм
в "богостроительстве" Максима Горького".
30 лет протрубив на кафедре Научного коммунизма
и намучив диаматом
не одну тысячу консерваторских пианисток и вокалисток,
в 91-м в А. вдруг открылся яростливый монархист,
антикоммунист, антисемит,
защитник от "жидов умученного" русского народа
и, самое главное, криптоправославный:
"В самые страшныя годы богоборчества
я всегда оставался верующим христьянином..."