May 18th, 2010

Старый дед

Чертог Твой вижду...

Очнулся я от досужих размышлений,
от страшного грохота:
семипудовая туша архимандрита С.
только что свершавшая молебное пение,
пред иконою святителя Епифания,
лежала поверженная,
гримасничая маской неподдельнаго ужасу,
пуча глаза и не в силах что либо уже проглагалать.
Только спустя час, несколько опамятовшись,
и прийдя в себя "друг детства"
поведал мне о жутком видении:
словно вышедший из иконы,
совершенно живым,
ветхий деньми деспота Епифаниус,
почал разгонять толпу
таких же как он
"сынов одиннадцатого часу",
орудуя посохом, словно дубиною,
нанося удары по их бедовым головушкам,
так что в храме остался токмо
стойкий оловянный солдатик -
тот самый церковный "клеветник" и "наветник"...
СУПчика хочится

Грешить бестыдно, непробудно...

Очнулся дедулькин kalakazo уже под утро
в своей хибарке
на берегу Красавицы
от звяцающей капели,
мерно каплющей сквозь
прохудившеюся крышу
в подставленный медный таз.
В окошке на фоне езера,
маячила хфигура мыслящего тростника - суседа Серёжи,
тащившего что есть мочи
с дедулькиной землицы
антикварную чугунную ванну
времён ещё самого царя Гороха.
Помогала ему в сей блаженной клептомании
Серёгина сожительница - багроворожая Манька-Золотая ручка
И остров Киприды,
и святой Епифаниус,
и даже "друг детства" -
всё дедулькину в одночасие приснилося,
а сонное дремание разума
и породило столь выпуклых церковенных уродцев,
коих в реальной жизни,
слава Тебе, Господи,
и днём с огнём никогда не сыщешь.
Надо же, как враг рода человеча
подсылает под покровом нощи
искусительныя химеры!
Голова у поскакулькина трещала
от вчерашнего недопою,
в пересохшем горле
курлыкало сорок тысяч курьеров -
единое токмо на потребу: "Жажду!"
А дорогой соседушко, пыхтя
и из последних сил бычась,
уволакивал дедулькин антиквариат,
в надежде прибыть
с златоручной Манькой
к пункту приёмки железного лому
к самому что ни на есть восьмичасовому открытию:
"Да, и такой, моя Россия,
Ты всех краев дороже мне...".
http://www.kostyor.ru/poetry/blok/?n=80