June 16th, 2010

Пиллигримство

Посреди царских утех...

Каждое моё новое пешешествие по Руси Великой,
начинается по причине  "комка в горле",
словно уже от крайней неспособности 
вздохнуть полной грудью.
Точно сумеречный чухонский ельник,
на окране питерского Вавилону,
в коем мне и приходиться коротать дни своя,
и есть тот Дантов лес,
где каждому из смертных
и суждено безвозвратно плутать,
нарезая  круги
по собственному душевному узилищу:
"Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины"
 http://divina.by.ru/inf01.html
Чухонская тайга,
с напрочь выкорчеванными из нея
аборигенными хуторами,
танковыми гусеницами
отуюженными в ней 
люторанскими  погостами,
и  после воинского лихолетия,
заселённая пришлым гольперекатным людом,
доселе томится  своим -  без роду и племени -
бескорневым пустоцветием:
всё старое и нам инородное
без сожаления было нами же порушено,
а своё родимое - отечье - так вовсе никак и не насаждено,
может быть даже уже и потому,
что насаждать нам уже и вовсе нечего.
Сам Питер провинциального обывателя
блазнит и стращает своим  "нямецко - прусским" благолепием,
ластит око своим хладно 
казарменным  классицизмом,
однако промаявшись три четыре дни,
на Питергофских фонтанах
да в душных лабиринтах Эрмитажу,
любой приокский поселянин,
считает не на дни, а уже на часы
своё тягостливое отбывание
посреди царских утех:
"Всё хорошо  и красиво у вас,
но поскорей бы домой -
в огород - к свояму лучку да клубнике..."
Пиллигримство

Пахать подано...

Русская провинция, как правило, не путешествует
и сидючи в своём медвежъем углу,
недоумеючи поглядует на
понаехавших к ним,
добрым десятком западного крою
комфортабельных "япона - мать" автобусов,
москвичей да москвичек,
свершающих летнею порою,
традиционный православный чёс
"по святым местам" -
"не по нашему" нагловатых и разбитных,
да ещё и демонстративно ряженных,
в странноватом на добротный  русский  взгляд,
и тянущем на добрых 3000 у.е. "прикиде":
в национальных сарафанах до полу от Paco Chicano,
в блузонах из самой последней серии от Isabel de Pedro,
и цветастеньких - от Armand Basi -   платочках.
Должно быть примерно также,
в свою деревню наезжали,
в народных шаловарах,
да в косоворотах
препоясанныя по пузу вервями,
и русские помещики,
елохнувшиеся  в  Парижске,
на славянофильствующий манер:
"Я ведь Ваш братцы, я в доску свой!" 
Алексея Степановича Хомякова,
сколько мне помнится,
обрядившегося в русскую одёжу,
собственныя крепостныя
приняли за персиянина.
А я сам при виде православнуто  чёсовой публики,
вспоминаю бессмертный сказ про Льва Николаевича:
"Пахать подано, Ваше Сиятельство..."