July 1st, 2010

Старый дед

Заячий ремиз...

Старыя мои знакомцы,
коих я ещё помню
иконными подмастериями
да заодно ещё и "мальчиками на побегушках",
растиравшими для Учителя краски
и каждый Божий денёк
отправляемыя в магазин за
очередной порцией  "портвешка",
ныне уже сами Мэтры и Учителя:
их "эталонными" работами
открываются  альбумы
современного изуграфства,
на выставках церковного искусства
их иконы висят в почётно красных углах,
их имена произносятся с трепетом и благоговением,
у них самих уже свои ученики,
свои парсунныя школы
и даже целыя иконографныя направления
их собственного имячка.
Встречаешь такового мэтра
обычно на церковенной тусовке,
где не появиться - почти что "преступление":
будешь отлынивать от тусовок -
лишишься и деспотного покровительства,
да и все заказы на вновь расписываемыя храмы
тут же перетекут к "конкурентам".
Сам он подобострастно скукоживается,
при виде Карабас Барабасного белого клобука,
чуть ли не в четверть
становится меньше ростом,
так что сановный Крошка Цахес,
снисходительно взирает на него сверху вниз.
А уже tête-à-tête,
за бокалом изрядливо купажированного виски,
мэтр плачится уже по-настоящему:
"Ты представляешь эта деспотная сволочь,
опустила нас на триста тысяч зелёных.
Сам же видел - к назначенному сроку никак не поспевали,
аврал был полнейший: доски повело прям по красочному слою,
иконостас оказался на пол метра шире,
девочки накрасили Бог весть что -
ни к селу ни к городу
и в абсолютный невпопад -
пришлось лики самому переписывать,
однако же поспели точнёхонько к Успению.
Ну и что же: орал на нас, принимая работу,
благим матом, топал ножками,
замахивался посохом,
поклялся, что ни копейки за эту "мазню"
нам больше не заплатит.
Однако "мазня-то" эта
до сих пор в храме-то
освященная его десницею-то и висит,
и сам он на неё-то преспокойно молится..."