July 14th, 2010

СУПчика хочится

Зенит - чемпион!

"Мы, профессорско-преподавательской состав
Костерецкой духовной семинарии
и воспитанники сего учебного заведения,
столь педалюбно взлелеянныя и взрощенныя
нашим честным аввой Геннадием Гоголевым,
торжественно исповедуем футбол
совершенно православным священнодействием
и соборным хором вопием: "Зенит - чемпион!"
И более того, кто из православных не пиет пиво новое "Балтика"
и всем сердцем своим не болеет за "Зенит",
тот, скорее всего, масон или тайный еретик!
Да, футбол - это самая настоящая и новая религия,
и работают в футболе не головой, а исключительно ногами,
и мистериально пинаются в нём не мячом,
а отрубленными головами.
http://www.ruthenia.ru/logos/number/1999_08/1999_8_06.htm
Но какими, спрашивается, головами?
Отвечаем: головами противников современного православья,
и, в том числе, твоей головушкой,
о премерзкий дедулькин kalakazo!
Недруги футбола почитают
сие духовное тайнодействие
вместилищем самых низменных и разнузданных страстей,
почитателей футболу - гопниками.
Ну и что из этого? - Посмотрите внимательней на фото наших иерархов -
гопник на гопнике, только наколок на десницах и шуйцах не хватает.
Ползучая, тихосапная революция произошла в Церкви,
посему и Кескеленским архипастырем быть
жребий выпал на нашего великого наставника, педагога и педалюба,
достоблаженейшего Геннадия Гоголева!

Преподаватель церковной гистории,
философии и психологии,
церковно-славянского, латыни и греческого,
Ветхаго и Новаго Завету,
аскетики и догматического богословия,
пресвитеринг Ляпкин-Тяпкин"
и ещё два десятка имен
духовных наставников
Костерецской семинарии...
СУПчика хочится

(no subject)

Без пяти уже пять,
как почти Кескеленский архипастырь,
всечестной архимандрито-архибандито Геннадий Гоголев
посиживал в своей глинобитной келейке
на выселках Казахской столицы,
больше смахивающей на домик Чипполино,
нежели на резиденцию
архирея Среднеазиатной Тмутаракани,
при 45-ти градусной жаре,
весь в липком поту,
даже без исподняго,
в абсолютном неглиже
и, воскуряя пахитоску за пахитоской
(привычка ещё древле курсантского былого)
неведомому богу,
стучал на клаве
свою будущую на архирейской интронизации речь.
Ему хотелось соделать из неё
маленький шедевр
огнемётного красноречия,
написать, может, даже стихами,
но внутренний цензор в нём самом
понуждал его - и в который уже раз -
наступать на горло собственной песне.
Приветственное слово
из-под его постукивающей "клавы"
выходило столь же убожливо ординарным,
как и речи многочисленного сонма архимандритов,
понудительно слово в слово,
точно по заготовленному трафарету,
проговаривавших одну и ту же,
прости Господи, пое...ень:
вот архимандритомонась,
постился, сидючи в своей келье, молился,
плакался о гресех своих,
смиряя себя в смиренномудрии,
и умной молитвою,
удушая в самом зародыше,
помыслы дьявольской гордыни,
честолюбия, славолюбия и властолюбия,
никакоже не помышляя
о столь высоком деспотном служении.
Но вот совсем внезапу
в двери его скромненной кельи постучалися,
прослышав сторонушкой о его подвизях духовенных,
чудныя члены Синоду
и велегласно, точно громом с небеси,
собором возопили:
"Изыди из праха смирения, отче Геннадие!
Довольно уже тебе затворничать,
пребываючи в посте и молитве:
самим Небом суждено тебе быть
Кескеленским архипастырем!"