October 19th, 2010

Пиллигримство

Репетиция апокалипсису...

За оконцами Муромского "Эдему"
брезжился расцветец,
и на востоце багрово-алым
пылала нисходящая Денница;
духовенство, точно заводное,
продолжало неустанно скандировавать востребу:
"Шарика на мыло",
а в самой пивной,
благодаря чуду сколковскаго нанопрорыву -
Шариков-Дятлу 113-тому -
на глазах у восхищенных деспотов,
успешливо проходила репетиция 37-го году.
Дитятко нанореволюции
то становилося в стойку,
то брало след,
то починало гон,
готовое вот-вот начать
всеобще кутейную зачистку.
И оставаясь на коротком поводке,
оно ещё обильственно и слюноточило,
взираючи на бесновавшихся попов,
как на лакомую дичь.
Волчьему оскалу
сопутствовал из-под тоненьких очечков
ехидной погляд
освиняченных глазок
самого товарища Берия,
ради пользы церковенной,
словно заново реинкарнировавшего
во имя малого апокалипсису,
во едино взятой православной империи...
Пиллигримство

Церковенной асфальтоукладчик...

Душа постоянного члена Святейшего Синоду
деспоты Карабас Барабасыча
радостливо витала в поднебесных эфирах,
а хор невидимых простому глазу
земфирных карапузиков
партесно труляляйствовал
под его туговатым ухом "Ныне отпущаеши".
Испытания церковенного асфальтоукладчика
Gebbels-Гаслов-Шариков-Тук-тук
прошли настолько успешливо,
что беспокойств о восприемниках
на ниве деспотного кукловодства
никаких уже быть не могло:
"Здравствуй же племя, младое и незнакомливое!"
Доработанный асфальтоукладный образец
Шарик-Дятел-Тук-тук 113-той
отличался всеми свойственными
для отечьих владык добродетелями:
Хлестаковской "легкостию в мыслях необыкновенной",
по-ноздрёвски византийско-витеватым завиральством,
по-маниловски церковенно-гламурным прекраснодушием,
деляческим прагматизмом Собакевича,
крохоборством Коробочки,
прижимистостью Плюшкина
и авантюрной прыткостию Павла Ивановича Чичикова.
Мёртвыя души-два,
изворотливыми боками
причудливо единились
в единичном покамест экземпляре
всеправославного асфальтоукладчика,
дополняяся самой что ни на есть
ещё отборственной Достоевщиной:
топорной рукастостию Раскольникова,
жертвенным стоянием на панели Сонечки Мармеладовой
и душой церковенного Смердякова.
"Ныне отпущаеши наконец-то Господи!!!" -
додумывал Карабас Барабасыч благостливую думу
о генерации новых волчат - "менеджеров духовных",
меж коих и почнётся ведь вскорости
делёж лакома епархиального пирога...