February 11th, 2011

Простите

В земном раю...

Что происходило в семидесятых в Пюхтицах,
можно смело реконструировать,
заглянув нынче в любую из возрождаемых
Варвариными птенчиками
дамских обителей:
открыточного роду повсюдушныя клумбы да цветники,
вазоны, газоны, таблички "Проход строго воспрещён!",
цветастенький по стеночкам "колер",
слащавый на всем глянец
и до приторности наведённый "марафет":
то ли и вправду "Святая Русь",
то ли под нее бутафорная стилизация
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post18056600/.
"Как в раю, Господи! Как в раю!" –
охи да вздохи захожанцев на час.
А про оборотную сторону медали
сего "земного раю"
я уже не раз поминал:
"Конечно, в женской обители
жизнь не сахарная.
Это московские барышни,
начитавшись Добротолюбия,
всё грезят "о лестнице Иаковлей",
о "слагании в сердце" имени Исусова,
об "умной молитве",
которой они посвятят оставшиеся годы
"юдоли земнаго плача".
А здесь – подённая работа на износ,
по шестнадцать часов без роздыху,
без выходных и проходных,
змамо ведь, первая и единственная заповедь
монастырского жития –
"Послушание превыше всякого поста и молитвы!"
Через год-два "послушанья" на коровнике
от московской мечтательницы
остаются только глаза:
большие точно "с провалом в пустоту",
в великое и ничего уже неартикулирующее Ничто,
да ещё не проходящие уже никогда
"цыпки" на вытруженных, венозных руках..."
http://kalakazo.livejournal.com/16458.html
СУПчика хочится

До скончания веку....

Приключившейся в 1968-м с Пюхтицей метаморфозе,
не сыскать аналогов ни в "Лавсаике", ни в "Луге духовном",
ни в какой-либо другой монашеской литературе.
Зато доподлинно живописуют тамошнюю быль
зарисовки с натуры из романа "Как закалялась сталь":
"В лес уходила полоса разрыхленной земли.
Муравьями облепили ее люди.
Противно чавкала под сапогами липкая глина.
Люди яростно копались у насыпи.
Глухо лязгали ломы, скребли камень лопаты..."
http://az.lib.ru/o/ostrowskij_n_a/text_0010.shtml
А ещё точнее - знаменитые от 1929 году
словеса Владимира Владимировича Маяковского:
"Темно свинцовоночие,
и дождик толст, как жгут,
сидят в грязи рабочие,
сидят, лучину жгут.
Сливеют губы с холода,
но губы шепчут в лад:
"Через четыре
года
здесь
будет
город-сад!"
http://er3ed.qrz.ru/mayakowsky.htm#kuznetskstroi
Правда монастырская стройка,
при неуёмной прорабской энергии
игумении Варвары Трофимовой,
растянулась не на четыре года,
а на добрых четыре десятилетия:
возводилось, строилось, освящалось,
затем чуть ли не на следующий год ломалось
и полностью переиначивалось, и переделывалось;
токмо что усаженныя клумбы и цветники выкорчевывались,
переезжая с место на место;
ещё вчера только набело выкрашенные стены,
белились в другие соцветия.
Древлемонашеское равновесное правило "Оra et labora",
значимо сместилось в сторону "работы".
На ежедневных богослужениях,
отныне рассчитанных исключительно
на захожан и паломников,
из насельниц присутствовал только хор.
Да и во время воскресных и праздничных литургий,
две трети монастырских лошадок
покорливо несли "прослушание" вне храмового пространства.
Главным монастырским девизом,
до скончания веку,
игуменьей Георгией было провозглашено
"евангельское" же речение: "Кто не работает - тот не ест!"
СУПчика хочится

Оккупация...

Для старых, ещё довоенного посвящения в схиму, монахинь,
как и для парижских репатрианток,
никогда не живших под советской властию, -
всех тех, кто явственно помнил,
как в 1954-м,
безо всякого на то благословения,
под покровом нощи
две Валентины спасались из обители
позорственным бегством,
их торжественное возвращение в 68-м
и устроенная ими пражско-куремяйская весна,
с тут же торжественно разрытым Котлованом,
воспринималась не иначе,
как решительный слом вековых традиций,
как явленная внезапу
на двух гектарах чухонской земли
русская революция.
Бывшие парижанки формулировали
это нашествие ещё точнее:"Оккупация!",
а самих революционерок
сходу окрестивших "оккупантами".
Что-то обезличивающее присутствовало
в привнесённой ими,
без сомнения, уже "другой вере":
бессердечное и вопреки евангельскому духу,
низводящее самих "сестер"
всего лишь до уровня "шуропо-винтиков":
все они должны были
однозначно забросить свои духовные книжки,
позабыть все оттуда вычитанное
и смиренно возлечь кирпичиками
в возводимую Варварой и Георгией
китайскую стену
будущего монастырского благопристоя...