April 11th, 2011

Пиллигримство

И мытьём, и катаньем...

Русских иноков с Афона
после первой мировой,
греки выдавливали
настойчиво и методично -
и мытьём, и катанием,
объединившись для этого
в "братскую" связку с сербами и болгарами:
"Ничто ведь так "духовно" не единит ортодоксов,
как соборная ненависть к общему "врагу"!"
Почти до сухого сустатку
додавив русичей,
хозяева острову
принялись и за братьев
своих меньших.
"Погодите, - говаривал мне как-то
один из греческих профессоров, -
Вам ещё своими очами удастся узреть,
как Элладскую церковь
окончательно погубит ересь патрифилии!"
И к началу шестидесятых,
оставшись на Афоне
в моноэтническом большинстве,
когда наконец-то
можно было бы вплотную заняться
собственным "возрождением духовным",
старые афониты стали вдруг
с ностальгической тоской
припоминать начало веку,
когда за неделю
к острову приставало по одному, а то и по два,
русских корабля,
привозивших из Одессы паломников,
щедренно делившихся златою денюжкой
и с греческими обитателями...
Пиллигримство

Глас вопиющего...

Была бы ошибкою
почитать святую гору Афон -
среди бушующего моря
постхристианской цивилизации -
некиим чудом, сохранившимся
реликтом шестнадцатаго веку:
да, афонские монаси доселе
переводят стрелки часов
с заходом солнушка,
и, как это в архаикной древности
было заведено,
предпочитают не мыться вовсе.
"Двадцатый век... Еще бездомней,
Еще страшнее жизни мгла
(Еще чернее и огромней
Тень Люциферова крыла)"
http://az.lib.ru/b/blok_a_a/text_0040.shtml
В двадцатом веке Афон -
это крайне уже политизированная
пороховая бочка:
оккупация в 1912-м Афона греками;
рекомый от вселенского патриарся "новый стиль"
и супротив ему зилотское "Православие или смерть!";
настойчивая эллинизация острова;
далёко идущие планы
светского правительства Греции
по туристкому освоению
монашеской республики и
всё одно, что "вопль вопиющего в пустыни",
глас советских патриархов:
"Ну, пустите же нас на Афон!"
http://ricolor.org/europe/grezia/3/11/
Хотя из русской истории Афона,
выпадает одна характерная деталь:
почему же наших - "советских монасей" -
так долго и так упорливо на Пантелеймон не пускали вовсе?
Да потому, что вполне во вновь,
в иноческих ризах,
из Совдепии прибывших,
прозревали хорошо натасканных
"советских шпионов":
"На русский Пантелеимон греки смотрят,
как на советскую,
под завязку нашпигованную радиобоорудованием,
КГБ-шную "стрелку"..."
Пиллигримство

Поле чудес...

В самом конце 60-х,
благодаря политике открытых дверей
"черных полковников",
на Афон начинает проникать ручеёк
с дикого Западу паломников - французов, немцев, американцев -
порой "богатеньких Буратино",
а то и вовсе беспортошных хиппи,
поголовно "нехристей",
с кашею-болтанкою в смурных головушках
и пилигримничающих по Святой горе
в поисках некой новой Чаши Грааля.
Некоторые из них окунались в Афон,
точно в омут, возвращаясь в свой родимый Парижск
через три-пять-семь лет
с ещё почему-то более вящим душевным надрывом
или совсем уже духовными инвалидами.
Тогда же и починается, в том же Париже или Сан Франциско,
мода на обретаемых вдругорядь духовников - герондос:
"А у меня духовник с самого что ни есть Афону!"
А томное поджидание очередного златого Буратинки
становится для афонитов
своего рода спортом: поле чудес -
в обмен на шуршальной шелест чековых книжек -
вот тот, в знаменитой триаде - "товар-деньги-товар" -
спасительный взаимообмен,
мира горне-духовного и мира падше-профанного...