April 17th, 2011

СУПчика хочится

Без Божества...

Европейская Театральная премия 2011 года.
"Разбитый кувшин" Генриха фон Клейста,
спектакль театра "Берлинер Ансамбль".
Режиссер Петер Штайн.
В роли судьи - Клаус Мария Брандауэр,
на сцене Балтийского дома.
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20462758/
Два с половиной часа непроходимой немецкой скуки
"без божества, без вдохновения":
дотошно и уважительно к тексту немецкого классика,
безо всякой модной "деконструкции" и
авангардного развоплощения,
правильно и грамотно - "профессионально",
но, Боже мой, как тоскливо
и как, с тижолой немецкой педантичностию, занудственно.
Можно только догадываться,
что собою являла Штайневская постановка "Фауста" Гёте
десятилетней давности,
кою сей феатронный гений,
удосужился растянуть на 22 часа
сценического действа.
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20462760/
Повеяло прусским "Ordnung und arbeiten" -
умением брать трудом и вышколенностию,
берлинским самодовольством,
помноженным на берлинский же провинциализм,
и академно театральной энтропией:
и Федот уже (в смысле Штайн) не тот,
и сам "культурный эльгрегор" старушки Европы,
отпахивает сыпящимся песочком, антиквариатом.
Театральная премия Европы
тоже ведь очередной мыльный пузырь,
со своим междусобойчиком,
"лобби" и своей "мафией",
заслуженными пенсионерами,
какие сами себя
по кругу и награждают,
призванная хоть как-то задрапировать
"системный кризис" и духовную агонию...
СУПчика хочится

Внутренняя эмиграция...

Опосля морозливо макальнаго моциону,
шествуем с Ильёй Ефимычем
к выстроенному им же
"храму Озириса и Изиды",
где, присоседившись на корневищах палой сосны,
ведём, всё одно как Гёте с Эккерманом,
нерасторопныя беседы
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20457321/
о его чугуевском детстве,
о годах учёбы в "Репе",
о непонятках с жёнами и детьми,
о вполне сознательном для него, в 1903-м,
выборе бытования на чухонском юру -
во "внутренней эмиграции":
вроде как с Питером совсем рядышком,
но без столичной сутолки,
без барственного жлобства,
без блеска и нищеты столичных куртизанов,
наглухо засупоненных на все пуговицы.
После случившейся с Россией погибели,
в 1925-м Илья Репин писал из Куоккалы в Ленинград
Корнею Чуковскому: "Теперь я припоминаю слова Достоевского
о безнадежном положении человека, которому "пойти некуда".
Я здесь давно уже совсем одинок.
Да, если бы Вы жили здесь,
каждую свободную минуту я летел бы к Вам".
В Ленинград, как не заманивали его туда
сдобным калачом,
он так никогда и не выбрался.
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20457243/
Зато в декабря 1935-го,
спустя пять лет после приснопамятного преставления,
бедный старик возможно не раз перевернулся
в собственной могиле:
его любимый внук Дий Юрьевич Репин,
у кромки Финской лужи
встав на лыжи,
решительно двинулся
в сторону советской границы:
"Он, бедняга, маялся, тосковал,
хотел беззавету служить Советам,
вот его они враз и приветили
пограничной пулею..."
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post16498484/
Пиллигримство

Кутейная зустричь...

30 апреля 2011 году
на назначенную стрелку,
у колеса обозрения
в Измайловском парке,
с герондой Афанасием,
к семи часам вечеру
собиралось, поскору подтягиваясь,
разношёрстное кутейное воинство:
сорок белых попов,
заклейменных афонитским старцем "пидар-ми",
сорок честных игумнов,
прозванных неистовым афонским Саванаролой
"петушинным отродьем",
и сорок архимадрито-архибандитов.
Белое воинство,
готовясь к зустричи,
баражировало округу
в колесных люльках,
грозливо махаючи кистенями,
шелепами да цепями.
Игумны, как народ побогаче,
из Измайловскаго лесу
смастачили настоящее стрельбище,
пуляясь в березовые стволы
из нарезных скорострелок.
А честные архибандиты,
сами хоронясь за осиновой опушкою,
напредки себя
выслали наперерез геронде
собственную монастырскую шатию-братию:
"Да мы сего отморозка с Карульи
враз раком поставим..."