April 22nd, 2011

вело

На старые грабельки...

В богоборные времена
те, кто что-то ведал о Русской Голгофе,
старались помалкивать в тряпочку –
в самом, советского изводу, православии
говорить вслух о случившейся с нами
церковной Голгофе
почиталось невозможным.
В страстную пятницу
погребальный канон
так же сладкозвучно
партесными обертонами
баюкал и пленял,
как и происходило это, скорее всего,
в русских храмах
накануне октября 1917-го,
однако никакого отношения
эта страстотерпная муза
к национальной катастрофе
не имела.
Хотя с амвона и говаривалось часто,
что "Церковь стоит на крови мучеников,
и посему врата адова не одолеют Ея",
в опыте церковном,
как и в самой истории Церкви,
наличествовал – на семь безбожных десятин –
явственный провал,
и сам церковный клир,
погруженный в храмовую эстетику,
старательно делал вид,
что ни к каким "новомученикам"
Церковь никак не причастна.
Голгофа оказалась вытиснутой
на оселок сугубо светского
и совсем уже маргинального поминания:
"Нет, и не под чуждым небосводом,
И не под защитой чуждых крыл, –
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был".
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post17673376/
За последние двадцать лет
духовного перестроя
соделано было достаточно многое:
царская семья и новомученики канонизированы;
в их честь построены и освящены новые храмы;
церковный календарь
обогатился невиданным доселе
расстрельным списком-помянником
русского духовенства;
однако сам церковный корабель,
взяв старый курс
на возрождение синодального православия,
Голгофу Русской Церкви
обратил в вид клерикальной риторики,
как и понимание того,
что, реанимируя тютелька в тютельку
церковность до 1917-го,
мы снова оголтело
наступаем на старые богоборныя грабельки.
В русских соборах
в страстную пятницу
снова пленительно завораживают
распинающие глаголы,
однако Русская Голгофа,
как выплеснутый с крестильной водицей робёнок,
по-прежнему покоится
на периферии церковного сознания
в глухом чухонском залесье:
"И упало каменное слово
На мою еще живую грудь.
Ничего, ведь я была готова,
Справлюсь с этим как-нибудь"...
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20466975/
СУПчика хочится

Корабль дураков...

Карульский геронда Афанасий,
явившись на кутейную зустрич,
как и подабает то воину Христову,
один одиношенек,
с единым токмо на супостатов
парамандным крестом,
от улицезренной в Измайловском саду
картины маслом
и изумлённого на то исступления,
потерял было дар речи -
колесо обозрения с московитым духовенством,
в вертухайных люльках,
грозливо махавшее
шелепами да катами,
представилось ему почему-то
"Кораблем Дураков":
опосля сорокодневного строгача,
сытый и холёный клир,
с лопающимися от жиру ряшками
и с превелиим трудом засупоненными
девятимесячными беременностями на сносях,
показался ему
участником неведамаго пира во время чумы
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post18653198/.
Совершенно глухой ко всякой искусительной "прелести",
афонитский старец,
вдруг стал прозревать
незримый ни для кого из смертных
мир духовенной.
Матюшки святы: на каждом пастыре овец словесных,
сидело по доброй - а то и две, и три зараз - сотне юрких бесенят.
Бесы безо всякого страху
восседали на поповских митрах,
с каменьями в добрый кулачище,
на голубых камилавках,
прикрывающих амвонным свистом
нажитыя поповьи проплешины,
на багровоносиях Их Высокопреподобий,
на клюкворазвесистых ушах,
на удобосклоняемых молчалинских выях,
по доброму десятку
они выпирали из поповских карманов
и даже плотно гнездовали
в злато-брульянтовых массивах
в виде креста Христова
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20373947/.
"Он - мой!", "Нет - навсегда уже мой!" -
спорило промеж собой
антихристово отродье.
Старец Афанасий пребольно ущипнул себя за локоть,
потом потянул себя за нос, о Господи, то был и вправду - не сон,
а самая что ни есть суровливая явь...