May 2nd, 2011

вело

У "жолтого" дому...

Март, апрель - печальственное
для питерской интеллигенции
время "весеннего обострения",
посему и оказываюсь "по чувству долга",
по нескольку раз у стен "жолтого дома"
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20472570/.
"Пряжка" - название реки,
в народном сознании
соединилось с прозванием
знаменитой питерской дурки,
каковую, в свете духовного возрождения,
не так уж и давно
снова возвернули
под покров святителя отче Николы
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20472572/.
Строилось оно 170 лет назад
Людвигом Ивановичем Шарлемань 2-м,
как Смирительный работный дом,
для лиц "предерзостных, нарушающих благонравие
и наносящих стыд и позор обществу",
и, как всё построенное тогда с одобрения
главного архитектора империи Николая Павловича Палкина,
несет на себя отпечаток той казенной эпохи:
прямоугольно правильное и казарменно желтое
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20472571/.
Смиряли в сём заведении
на десять копеек ежедневенно трехразового прокорма
лиц для имперской столицы
неудобных и неуместных,
хоть как-то и чем-то только на йоту
выбивавшихся из-под общего Николаевского ранжиру.
Отсиживала здесь долговременно своё
и бунтовавшая польская шляхта
и те, кто в узилищах окончательно сошел с ума,
пока Высочайшим соизволением в 1872-м,
тюрьму окончательно не переделали
в сумашедший дом.
И первым, кто его литературно обессмертил,
стал постоянный Пряжкинский сиделец -
Всеволод Михайлович Гаршин:
"Именем Его Императорского Величества,
Государя Императора Петра Первого,
объявляю ревизию сему сумасшедшему дому!"
http://az.lib.ru/g/garshin_w_m/text_0040.shtml
СУПчика хочится

Последний приют...

Со Всеволода Михайловича Гаршина,
собственно, и начинается
литературная летопись "Пряжки":
бывшая тюрьма за двухсаженным забором
на последующие полтора столетия
до сего дни становится "юдолью плача" -
главным пристанищем, прибежищем
и порой последним жизненным приютом
для к несчастью окультуренного Петербурга
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post18801979/.
"Он сознавал, что он в сумасшедшем доме;
он сознавал даже, что он болен...
Больница была населена людьми всех времен и всех стран.
Тут были и живые и мертвые.
Тут были знаменитые и сильные мира и солдаты,
убитые в последнюю войну и воскресшие..."
http://az.lib.ru/g/garshin_w_m/text_0040.shtml
Казенный дом на Пряжке
густо оброс легендами и мифами
первых градских блажных,
обратив в заступников небесных,
а саму из-ума-иступлённость -
выковав в единственный бренд
бывшей столицы
бывшей великой империи:
"Огромный город в сумраке густом".
"Расчерченная школьная тетрадка".
"Стоит огромный сумасшедший дом".
"Как вакуум внутри миропорядка".
"Фасад скрывает выстуженный двор,
заваленный сугробами, дровами".
"Не есть ли это тоже разговор,
коль все это описано словами?"
"Здесь -- люди, и сошедшие с ума
от ужасов -- утробных и загробных".
http://www.world-art.ru/lyric/lyric.php?id=7603.