July 16th, 2011

Пиллигримство

Суждальская трагедь...

Суждальской деспота и "первоиерарх"
души не чаял в новом питерском чадушке:
в два счёта Вадим Мироныч
объяснил ему "неканоничность"
возложенных на него  
МП-шных  анафем и Зарубежки  прещений,
и что он - "митрополит" Валентин Русанцов,
и есть единственный
на всём белом свете,
законный и истинный
истино-православный владыка.
Появился питерско церковный
жонглёр и фокусник,
в тяжелыя  для Валентинушки времена:
наступающей эпохой Климакса,
осложнённой сердечною непрухою и
диабетною комою.
Для суздалитскаго педагога и педолюба
это стало настоящей трагедью,
как и для его наперстнаго друга,
Серёженьки Параджанова:
начала афедронного воспитания
являлись краегольным камушком,
на каковом Валентинушка
и бережливо топтал
свой  кутейной курятник,
как истинной педолюб,
на щадя живота своего и
отдавая самого себя
своим юным наследышам
без сустатку.
Ежели питерский духовный бонвиван,
апосля всех суждалитских хиротоний,
и остался целомудр созади,
то только потому, что деспотный руковозлагальник,
деятельно "хотел", но уже "не мог"
свершить столь сакральственное посвящение.
Возможно, что и знаменитое
от суждальского "первоиерарха":
"Не чета вам - настоящий учёный муж! А вафлёр, вафлёр-то какой!",
было брошено Валентинушкой
своим синодальным чмошникам,
в качестве дразнилки: чтоб больше завидовали...

СУПчика хочится

Ноздрёвская завиральность...

Сам Вадим Миронович Лурье,
за три дни преобразившись
в честнаго иеромонася Григория,
куртизанился пред своим
новым духовным отцом,
точно красна девица
с парижского Saint-Denis,
в питерской разлучке
забрасывая Валентинушку
двумя десятками писем
каждого дни, -
обретённого в Суздали,
духовного наставника,
за глаза именуя,
"Мп-шным реликтом
времён холодной войны".
У суждальского митрополита
и впрямь было многому
чему "поучиться".
Бойко приторговывал "первоиерарх"
товаром, схожим с подмоченным сахарком
или с бочкой мёда,
с плавающей в ней
дохлой крысою,
зато никто из сторонних олухов,
о том и не смел даже догадываться.
Отличительная особенность
советской церковной школы -
"два пишем, три в уме" -
подверглась у Валентина Русанцова,
виртуозной огранке:
врал он всегда и на каждом шагу,
вплоть до Ноздрёвской завиральности,
при этом нешадливо божась
и клянясь на Евангелии:
"Прав Лукич: говорить правду -
есть мелкобуржуазный предрассудок".
Другие стороны сталинской "духовности":
не "быть", а только "казаться",
о "правде Божией" истово вещать с амвона,
а жить по лжи, абсолютно безбожно;
идти к благой цели
непременно неправедными путями;
выдавать черное за белое,
а белое за чёрное;
шизоидно всегда быть расслоённым
на велие множество разных "Я" -
то ли с партбилетом, то ли с погонами под рясою,
были положены Валентинушкой
и во основание "истинной церковности":
из нея он строил такой же
феатронный задник,
какой и возводил в Суждали
в начале 70-х...