October 17th, 2011

Пиллигримство

В эфирном колыхании...

На небесном Олимпе повеяло тихим ветерком –
то в дыхании едва заметнаго эфирного колыхания
на церковной панели обнаружился
приёмный комиссион – белый куколь,
обрамлённый толпою белых с брюликами клобуков.
"Всех отфилармоним, всех отфортепьяним!" –
зазывно манил к себе князей церковных
деспотный образец под нумером 1.
"Все на святой Руси отфутболю, всех обурсачу!" –
на манер футбольной речёвки
зазывал к своей щуплой особе
деспота под нумером 2.
"Вся опрэлестю, всех очудю!" – образцово-деспотный экземпляр под нумером 3
к чудственным обещаниям ещё и протягивал
бело-кукольнаму кесарю увесистой чемоданище,
туго набитый шелестелыми купюрами.
А шоколадной заиц вовсе ничего не глаголал,
а только хитро подмигивал неведомаму покамест
сановнаму покровителю.
Что было далее, сказать не могу,
поскольку дедусю kalakazo
на панели заприметили
Его Святейшества опришники
и, скрутив ему руце,
поволокли в райскую кутузку...
Пиллигримство

В райской кутузне...

Райская кутузня, при первом ея огляде и рассмотрении,
оказалась махоньким кустарным цехом
по утилизации старого церковного хлама.
Посередь ея покоилось жерло агроменной мясорубки,
куда и отправлялись сданные в утиль
и отжившия своё деспотные экземпляры.
Со скрыпом и скрежетом
дожёвывалась жерновами
постническая плоть деспоты Мрака,
прямо с орденами и медалями
рубилась в винегрет вечнобеременность
деспоты Трижды Анафема,
обращалось в желейной студень
и субтильное телесе Какабас Барабасыча
(вместе со всё ещё урчавшими во его утробе,
завезёнными из самого Парижску
к его барскому столу, великанскими устрицами).
И о велие чудесе: вместо крови из деспоты Карабас Барабаса
лилося самое настоящее французисто белое "Chablis".
В то самое крошево намечалось обратить и дедусю kalakazo,
и святейшие опришники было уже и запрокинули
его болезную главу над самым жерлом,
однако совсем уже внезапу
были приостановлены
в своем убивственном намерении
командорским жестом
спасительной шуйцы...
Пиллигримство

Думкогадатель...

Шуйца моего спасителя
от казалось уже неизбежно
мясорубного верчения
имела принадлежность
к самому Его Великоинквизиторству
Ксаверию Туктунову.
Ксаверий Саввович велел опришникам
дедулькина kalakazo отпустить,
завел его в свой малой кабинетец
и милостиво стал отпаивать
перепужанного до смерти поскакулькина
самым настоящим "Remy Martin":
"Я знаю, что Вы нас не любите: критикуете,
сатиры язвительны на нас возписуете.
А напрасно: мы, можно сказать, нощи не спим,
только о Вашем благе думку и гадаим!
Вот, сами убедитесь, какими иновациями
мы православнаго гегемона
нынче обрадовать хотим..."