November 18th, 2011

СУПчика хочится

Металлист...

В 70-х самым для меня тошнотворным
в публичной риторике никодимовцев
были их плешь-проедающии спекуляции
на советском патриотизме,
на подострастном желании доказать,
что они тоже в доску свои -
абсолютно во всём,
сродные Совдепии
образцовые советские патриоты:
"Бог, Творец и Промыслитель всякого совершенства,
направляющий движение человеческой души и деяния людей ко благу мира...
как мы веруем, благословляет день
шестидесятилетнего юбилея Советского государства
как день, в который верующие должны радоваться и веселиться,
ибо этот день является одним из дней, которые сотворил Господь..."
(ЖМП, 1977, 11)
Хотя понятие советский в годы брежневского застою
уже тогда было синонимом энтропии -
при всеобще пафосном тру-ля-ляйстве -
символом всеобщего бардака и развала
на совдепном Титаниусе.
Жажда интегрировать себя и всё церковное
в матрицу Небытия,
стать шестернёю тикающего механизма,
заведённого на самоизничтожение,
означал, конечно же, добровольный отказ
тогдашних князей Церкви
от собственной трагической истории,
от сонма новомучеников.
Это можно было бы принять
за желание валять Ваньку,
ежели бы двадцать лет спустя, в середине 90-х,
в потухших глазах отцов Звездониев
не отствечивались бы всполохи ностальжи
и, именно, по семидесятым,
как лучшим годам их всеблаженного бытия:
За провалом конкурса поповьей красоты
последовала попытка выявить
героя кутейного труда
по количеству заработанных
кутейным сословием
в поте лица
орденов и медалей.
Сивыя от ветхости пуделя,
из коих уже и песочек сыпался,
полжизни прослужив Богу и людям
по капиталистическим заграницам,
гордо выпятив грудь,
бряцали орденами Красной Звезды и Красного Знамени,
золотыми Звёздами Героя и орденом Тридцати Серебрянников,
а неции отцы Звездонии
ещё и бережно прижимали к груди
истаскавшиися в уголках
партийныя паспортины.
Профессор Николай Заболотский - отец и созидатель в 60-х
знаменитого на весь мир красного богословия,
по совместительству -
референт аввы Никодима
и по хлёстко бурсацкому прозванию - металлист,
и вовсе был обвешан Белыми Орлами и Чёрными Воронами:
ордена дружественных православий
по его пиджачной паре
шли плотными рядами,
наползая друг на дружку
доспехной бронёю
и сообщая правообладателю
вид слетавшего в космос,
узвёздённого даже с боков,
Юрия Гагарина...
http://kalakazo.livejournal.com/516635.html
Старый дед

Чёрный день...

5 сентября 1978-го - и доселе самый "чёрный день"
в жизни церковного Ленингадска,
как удар обухом - "чёрного перелому":
"Смерти Никодимовой поджидали уже много лет,
но скорбная весть из ветхаго Риму
о его внезапной кончине у папских стоп
для его учеников и последышей
оказалась подобной удару обуха:
"Владыка Николай, которого я увидела мельком, чернел потерянным лицом,
и это новое выражение, для которого в те дни я так и не нашла названия,
в самый день отпевания разрешилось надгробной проповедью,
которую многие годы распространяли в магнитофонной записи и
слушали снова и снова, повторяя вслух и про себя ее первые -
потерянные и безысходные - слова..."
http://magazines.russ.ru/zvezda/2002/9/chizh.html
Толпа наполнившая самый вместительный в России тогда действующий
Троицкий собор бывшей Александро-Невской лавры,
было уже качнулась, грозя устроить вторую Ходынку,
но услышав голос наперстнаго ученика,
замерла в благоуветливом ожидании.
То было лучшее слово владыки Кирилла -
без лишней риторики,
скорбная весть о собственном сиротстве
и начале конца того церковного дела,
во имя которого его учитель
и положил свою собственную жизнь:
"Человек тридцати с небольшим лет от роду,
конечно, не мог не понимать, что в отсутствие своего духовного отца
он лишается роли принца, по крайней мере принца наследного.
Если ему когда-нибудь и удастся взойти,
это восхождение случится совсем на иных путях,
а потому теперь, когда духовный отец был погублен,
в голосе названого сына не звучало прежней,
почти безоглядной и, уж во всяком случае, трагической решимости,
когда, преодолевая страх, точнее, не позволяя себе за себя бояться,
он беспокоился и боялся за того, чей дух, запертый в теле,
обладал всеми свойствами необходимой и достаточной стойкости...
Это я слышала в его нарастающем голосе, и,
перематывая пленку раз за разом, думала о том,
что на всё ему вряд ли достанет сил"
http://magazines.russ.ru/zvezda/2002/9/chizh.html
http://kalakazo.livejournal.com/420992.html#
Старый дед

Пир победителей...

"9 сентября 78-го - тезоименитство патриарха Пимена,
праздновалось в Елоховском в Москве
с неслыханным размахом,
а заупокойную всенощною, в тот самой день,
в Троицком бывшей Александро-Невской лавры,
у архирейского рундука,
у крытого мантией,
дубоваго - папский дар - исполинского размеру гроба,
пеленающего изнутри ещё
и нераскупореный ковчег цинковый,
из синодалов,
владыка Ювеналий совершал в гордом одиночестве:
"К вечеру 5 сентября ко мне пришли и сказали:
"Мужайтесь владыко! -
и я сразу догадался о самом,
о самом что ни на есть возможно трагическом:
нет уже с мною моего дорогого аввы".
10 сентября 1978-го в Троицком
на Божественной литургии -
в три ряда на соборных колоннах
венки из гроздьев живых цветов,
и толпа, пытавшаяся дважды качнуться
и устроить было, в самом большом
действующем соборе России,
новую ходынку.
Святейший Пимен появился в алтаре уже к ея концу,
не в попад сурьмясь и помавая бровями,
лыбясь,
очевидно, ещё не отойдя
от вчерашнего луккулового пиру.
Речь на отпевании,
точно он копия дорогого Леонида Ильича,
святейший Пимен произносил
по заранее писанной для него бумажке,
за гробом на Никольское кладбище,
совместо с Ленинградским "местоблюстителем"
владыкой Антонией Мельниковым не пошёл,
а вместо этого отправился
в гостинницу "Москва"
продолжать вчерашний московитой "пир победителей".
5 сентября 1978-го ведь и стала радостливой вехой
для "московской партии":
она окончательно и навсегда уже победила,
превнося в церковность дух энтропиии и
всё более погружаясь сама в тенеты
летаргическо-сладкого плену..."
http://kalakazo.livejournal.com/354259.html
Старый дед

Могильщики духовные...

На протяжении двадцати лет "никодимовщина" из Церкви
выжигалось калёным железом,
а никодимовских ставленников старались задвинуть
в страну Макара и его телят.
Никодимовец - ведь это же, непременно,
"выскочка" и честолюбный "каръерист",
на каком и печать-то ставить уже некуда,
к тому же ещё и "обновленец", и "тайный католик",
"чекист в рясе" и "фармазон".
Никодимовщиной , словно бубонной чумою,
оставался заражённым Ленинград,
ленинградкие духовные школы,
о коих в стане московитов
с ужасом свидетельствовали,
как о разлагающей всё и вся
помеси борделя с рюмочной.
О никодимитской партии
ходили упорные слухи, как о "голубятне",
загоном для них оставался ОВЦС,
о коем невыездное духовенство
тоже отзывалось с нескрываемой брезгливостью.
И ныне бодрствующий ещё владыка N,
в самом начале 90-х,
повторив присловье Василия Аксёнова,
про то, что разложенные изнутри комсомольцы-добровольцы
и оказались "могильщиками СССР",
прибавил:"А ведь знаешь - тоже самое может случиться и с Церковью,
стань у её кормила кто-нибудь
из Никодимовых птенцов..."