December 5th, 2011

Старый дед

Плачевное состояние...

Летом в Саров поклониться мощам преподобного Серафима
наезжает в день по тридцать,
а то и все пятьдесят автобусов с паломниками:
с двух российских столиц
и отечьих медвежачих углов,
с ридной Украины, порубежных Белорусии и Молдовы
приезжают целыми приходами,
являя собою в поклонении всероссийскому чудотворцу
церковно соборное единение.
Однако мало кто и из возглавителей духовных
сегодняшнего духовенства
удосужится вспомнить,
что канонизация святого Серафима Саровского
в начале двадцатого века
сопровождалась грандиозным всероссийским скандалом:
"Истлевший святой" - так кощуничали о "Саровской авантюре"
обретшие голос русские старообрядцы:
"Нетленных мощей Серафима Саровского нет,
следовательно, он не святой и не чудотворец,
а все чудотворения у его раки фальсифицированы
ради пополнения церковной казны деньгами легковерного народа"
http://krotov.info/history/20/1900/1903sera.html.
Две синодальные комиссии,
осматривавшие в 1903-м гроб-колоду преподобного,
засвидетельствовали "плачевное" состояние его останков:
они не соответствовали ни русским представлениям
о святости праведника, ни Афонским.
И самое прелюбопытное, сами синодалы
оказались в плену стереотипа о "нетленности мощей":
кроме Антония Вадковского, они дружно канонизации воспротивились,
и преподобный Серафим стал святым вопреки их соборной воле,
благодаря только сугубой настойчивости
Александры Фёдоровны и Николая Александровича.
Вскрытие мощей преподобного богоборцами в 1918-м,
как и других "нетленных мощей" по всей матушке России,
для народного благочестия явилось "потрясением основ".
И то, что мне в ноябре 1990-го показали
в Казанском соборе - музее атеизма,
в качестве случайно обнаруженных
и нигде по инвентарным ведомостям не числишихся
"мощей преподобного Серафима",
вполне совпадало с афеистким свидетельствами:
среди костяной трухи, возлежало несколько
почти совсем истлевших косточек
тёмно-коричневого цвета...
СУПчика хочится

Церковный глум...

Идея всеотечьего "приоткрытия наготы отца" 1918-19-го,
вылившаяся во всецерковное позорище, -
удар воинствующих безбожно-богоборников
в самое лоно церковное: православный того времени,
даже после бурсацкого долбежа и зубрежа
смутно себе представлял сущность Святой Троицы,
зато незыблемая вера в церковное "чудо" -
в нетленность мощей святых угодников -
и была краегольным камнем его "веры",
в буквальном смысле - "догматом" Православия.
Кстати, идея церковного глума
пришла в голову не кому-нибудь,
а именно что выходцу из поповского клана,
а с началом богоборного лихолетия -
главе "ликвидационного отдела" -
Петру Ананьевичу Красикову.
Попович, а вовсе не люмпен-пролетарий,
оказался предсказаным Дмитрием Сергеевичем Мережсковским
"грядущим Хамом".
Вот как всероссийское хамство претворялось в граде Муроме:
"По окончании осмотра алтарей была осмотрена находящаяся посредине рака с мощами, которые
в монастыре значатся под именем «мощей святых, благоверных князей Константина и чад его Михаила и Феодора». По предложению комиссии о. Мелетием был вскрыт верхний покров, причем оказалось: в раке лежат зашитые в зеленый шелк три человеческие фигуры рядом с ними с левой стороны зашитый также в зеленый шелк мешкообразный сверток. По объяснению о. Мелетия в нем находилась голова матери князей Ирины. На головах трех человеческих фигур были надеты бархатные шапки. Сами фигуры были перевязаны лентами и в ногах фигур находилось большое количество ваты.
Вскрывать дальше о. Мелетий отказывался, однако на настойчивое требование комиссии приступил к распарыванию головы фигуры лежащей с правой стороны: был вынут человеческий череп, желто-коричневого цвета, полуистлевший, набитый ватой, тряпками и землей. Затем о. Мелетием продолжалось «вскрытие» остальной части фигуры: была распорота зеленая шелковая оболочка, под которой оказалась вторая розового цвета, по вскрытии ее на месте груди обнаружено большое количество ваты и тряпок, которыми придавалась форма груди. После вынимания ваты, на том месте, где должны были находиться ноги, обнаружено большое количество полусгнивших костей, желто-коричневого цвета, под которыми в особом полотняном полотенце (хорошо сохранившимся) оказалась еще куча таких же костей. В обоих свертках кости были собраны в беспорядке. По заключению врачей трудно установить одному ли скелету и какого пола принадлежат эти кости. От раки шел запах гнили и пыли.
Далее была вскрыта средняя фигура, по объяснению монахов принадлежащая князю Константину, верхняя оболочка и следующая у фигуры была такого же цвета и мантии, что и у первой. Далее следовала пелена из домашнего цветного холста, нижняя часть которого полуистлела. В эту пелену была завернута куча костей, несколько большего размера, чем у предыдущей, но такого же цвета. По мнению врачей костей и тут оказалось более, чем полагается одному человеческому скелету. Были, например, части костей от другого черепа.
По вскрытии мешочка, в котором, по заявлению монахов, должна была находится голова кн. Ирины оказался человеческий череп с провалившейся срединой, набитый, как и предыдущие, ватой и тряпками. Последнюю фигуру не вскрывали, а оставили в первоначальном положении. На ощупь она представляет тоже самое, что и две первые фигуры, называемые монахами «Мощами Св. Благоверных князей Константина, Михаила и Феодора» и считаемые нетленными со времени Иоанна Грозного..."