May 1st, 2012

Простите

Надежда Николаевна...

Самыми первыми на Комаровском кладбищи
оттаивают от снега могилы,
лишённые помпезных надгробий,
и самым первым - место вечного упокоения
вообще без всякого памятника -
женщины-легенды,
с редкой для дамы профессией - кинорежиссер,
Надежды Николаевны Кошеверовой.
Именно она подарила советскому дитяте -
после войны, сплошь сиротам и безотцовщине,
отраду и утешение - фильм "Золушка".
И ещё целое соцветие "сказок для взрослых",
как всегда "со звёздным составом" -
и, в основном, экранизаций
сатирических пиес своего доброго друга - Евгения Шварца,
писанных эзоповым языком
и "фигушкой в кармане".
Самая смелая и едкая и значимая из них - это уже конца
хрущевской оттепели - "Каин XVIII":
с тайной полицией и поголовным стукачеством,
и по личному распоряжению Никиты Сергеевича - "из-за пидарасов",
пролежавшая на Ленфильмовской полке
с 1963-го по 1990 год.
http://kinofilms.tv/film/kain-xviii/40880/
Не удивительно, что Надежда Николаевна -
одна из вершин советских целлулоидных грёз,
за 87 лет своего бытия,
сподобилась от советской власти
смешного звания - "заслуженного деятеля искусств",
умножавшего "прибавку" к пенсии,
то ли на пятнадцать, то ли двадцать рублей.
Почти ровесница века,
она и умерла в самое перестроечное лихолетие, в 90-м,
нищей и никому уже не известной старухою
и была похоронена по самому скромному - третьему разряду:
без надгробия и даже без креста:


http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post21060947/
Простите

Очень набожный ортодокс...

С Надеждой Николаевной Кошеверовой
мне удалось пересечься дважды
уже во второй половине 80-х:
дитя серебряного веку,
хорошо ещё помнившая
"ту Церковь" – дореволюционную,
она умирала вполне осознанно – "без креста".
Как и для другого "комаровца",
Дмитрия Сергеевича Лихачёва,
официальное православие
было для неё символом гонительницы,
синонимом антистарообрядного, антигуманного,
антикультурного обскуратизма:
"Что Вы мне про попов, да про попов –
мне за свою жизнь в этой среде
не повстречалось ни одного приличного человека!"
Один раз в жизни,
в конце семидесятых,
ей совсем кратенько довелось пообщаться
с комаровским соседушкой –
ректором Духовной Академии
Кириллом Гундяевым,
и он сразил её
своим решительным отмежеванием
от русской интеллигенции
и от того, что было для её поколения,
своего рода "светским Евангелием" Добра, Любви и Света,
иначе говоря, соборно пинаемым в совдепии "гуманизмом".
"В годы моей юности, – сказала мне Надежда Николаевна, –
в доме моего отца бытовала такая поговорка:
"Очень набожный ортодокс,
но, к сожалению, не христианин!"
Вот тоже самое, мне хочется сказать
и о Вашем разлюбезном владыке Кирилле..."