June 1st, 2012

Пиллигримство

Православной освежитель...

Досужие размышления у стен Фазелиса  дедульки kalakazo
внезапу прервал, точно из-под ликийской землицы явившийся,
кремлёвский экспресс-куръеро:
три дни назад отправленный на имя русского султан-президента
приветственной адрес,
в кремлевском кабинетце был прочитан,
соопществу "Хочу быть русским"
дано президенсткое "благословление",
а на поддержку штанов
новому туркодвижению,
выделено из государевой казны
один миллиард рублей.
Не успел дедулькин-поскакулькин опамятоваться
от столь ошеломительной вести,
как ему телефонировал миссионерский отдел
Дряжско- Пряжской епархии:
виртуальной миллиард предлагалось потратить
на продвижение нового просветительско-миссионерского бренда -
туалетного освежителя воздуха,
созданного на основе патриархийного ладана "Православный",
тем самым отмиссионерив турок "по самое не могу"...

СУПчика хочится

Ода патриархийному ладану...

Запах "патриархийного ладана"
настраивает меня на целую волну воспоминаний.
Как и на всём производимом в Софрино,
на софринском благоухании
лежала печать безвкусицы и какой-то жуткой подделки.
Похож он  цветом на хозяйственное мыло
и продавался так же, как и хозтовары -
килограммовыми кусками,
обёрнутый в липко-масляную бумагу.
Во времена патриарся Алексия Симанского
в него клали больше туалетной отдушки и меньше канифоли;
во времена патриарся Пимена Извекова
канифоли с каждым годом становилось
в тех кусках  всё больше,
а отдушки всё меньше.
Та канифоль в союзе с селитрой,
коей забивались таблетки древесного угля,
порождал в отечих храмах такое амбре,
что хоть "святых" выноси.
Въедалось то амбре и в храмовые иконы,
и в стенную  роспись
неотлипаемой копотью,
как и в лёгкие церковного клира,
поголовно и щедренно одаривая его
церковным "профзаболеванием" - тяжёлой формой астмы и грудной жабы.
Из моей храмовой юности,
вспоминается мне Ваня - лысый мужичёк лет пятидесяти,
по воскресеньем в алтаре читавший поминальные записки.
В качестве благодарности за понесённые труды
он всегда клянчил сей ладан.
"Зачем тебе он Ваня?" - "Бесов из дому изгонять!"
На иждевении у Вани находилось
целое "бабье царство": престарелая теща,
нигде не работавшая жена
и трое на выданьи девиц.
Время от времени сие "бабье царство"
починало бунтовать и отца семейства въедливо изводить.
"Разжигаю я кадило из консервной банки, - рассказывал Ваня, -
и начинаю каждение с "Да воскреснет Бог".
Захожу к тёще - теща упала,
следом к жене - жена упала,
а затем уже к деткам -
те тоже бухаются в обморок.
И после сего - такая святая тишина..."