June 15th, 2012

СУПчика хочится

Что немцу смерть...

В Зарубежной Церкви игумена Евтихия Курочкина
пленил своим дойче-обаванием,
конечно же, мюнхенский ебискуп Марк Арндт:
постник, молитвенник, нестяжатель, благотворитель.
Немец во православии неукоснительно свершал
полный богослужебный круг,
нисколечки не утомляясь
и перемежая его канцелярским неразгибоном.
По возвращении из-за бугра
в родимый Ишим,
Курочкин начинает буквально копировать
сею человек-машину:
каждый Божий день служить литургию.
Деспота Марк не ел практически ничего
в постные дни,
и Евтихий подъял на себя
такое же - по Брэгу - "разгрузочное голодание".
После храмовых молитвословий
и без крохи хлебной корочки во рту,
Курочкин, закатив полы подрясника,
самоотверженно, в буквальном смысле, ишачил
на церковном котловане.
И поскольку Марк не имел собственной келии,
и спал на полу в простенке,
за порожиком своего духовного офиса,
то и Евтихий отказался от привольного бытования
в рубленном пятистенке
и почивал, свернувшись калачиком,
чуть ли не на паперти
возрождаемого собору...

евт
Пиллигримство

Горячее сердце...

Епископство, на которое Евтихия Курочкина
так массированно подбивал и протежировал
мюнхенский благодетель, владыченька Марк Арндт,
обернулось для ишимского сидельца
душевной драмой
и оказалось жаровней
с пылающими угольками,
на каковой и без того "горячее сердце"
Евтихия Курочкина выгорело изнутри,
а его самого к юбилейному пятидесятилетию
обратило в сильно уже
немощствующую развалину.
Деспотство, коего Евтихий сподобился в 1994-м,
на поверку явилось бюрократной канцелярщиной,
ежедненной приходо-исходной писаниной,
а архипастырство на протяжении всех лет -
непрестанным, на сердце отпечетлевающимся рубцами, наваждением.
Ежели в Ишиме приходская жизнь
протекала тихостно и благостно
и подобилась журчащему ручейку
под благосеннолиственным покровом,
то вне родимого дому -
бытие российских приходов,
поминавших митрополита Виталия Устинова -
напоминало клинику для душевных больных.
Если ишимские бабульки
в простоте сердечной молились,
то в Питере али в Москве,
тамошние "стоятели в истине"
не столько молились,
сколько строго следили -
насколько правильно молится их архипастырь.
Курочкин очень гордился,
что в Сибири на приходах
служат намного "дольше",
чем в Центральной России,
однако после его служения
в столице московитов,
вместо слов привычной благодарности,
починались "кунвертные", как он сам говаривал,
к нему претензии: "А где на вашей службе
вычитанные междучасия,
а где положенная по Уставу семнадцатая кафисма,
где уставные чтения на седальных и по чтению Евангелия,
почему канон не на четырнадцать, а только на шесть?
Да Вы, владыка, святый Типикон
крипто-сергиански перевираете?!"

1300113165