August 2nd, 2012

Пиллигримство

Чухонский домострой...

Загрузив в очередной раз на Удельной
в вагон выборской электрички
"тягоношу" с заплечным рюкзаком
и двумя тяжеленными тележками,
люблю зацепиться с ней языком
до самого моего исходу в Териоках:
про то, как они в первые послевоенные годы
жили-не тужили на финском хуторе,
как потихоньку-полегоньку
осоветчивали трофейную землицу:
"Вы представляете, у финнов даже от хуторов
дорога в топких места была выложена булыгой,
а лесные тропы посыпаны для удобства
крупным морским песком..."
Постенно весь чухонский домострой
пришёл в полный упадок,
а сам Выборг с его окрестностями
стал обретать привычный
для родимой сторонушки
зачуханный колорит:
"Почти все хорошие леса
вырубили под корень,
обратили под ракетные базы
да военные полигоны,
заполонив всё и вся
разной химической гадостию.
Что делать, батенька: Выборг-то, как и Ленинград,
ведь первое место занимает в России
по числу онкозаболеваний..."


http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post16435822/
Простите

Другая песня...

Другая "пестня" из уст выборских челночниц
льётся с придыханием
и может ими петься бесконечно:
о советском рае на земле,
о колбасе за два двадцать,
о незаходном лете
их вечной младости.
Хоть и ютились они,
до самого конца шестидесятых,
зачастую в бараках,
ишачили на стройках коммунизму,
вытягивая жилы, за троих,
но была Идея,
хоть и схожая с рытьём Котлована,
но во имя каковой они готовы были
и сами себя уложить
в эту Яму
в качестве бетонного замесу.
Да и в отличии от голодалого Тихвина или Пскова,
колбасных электричек
из Выборга в Ленинград
никогда не снаряжалось:
магазинные полки оборонного града
были забиты под завязку
и варённой колбасой,
и даже импортными колготами.
Как работницы сверхсекретных заводов -
"десятки" и "двадцатки",
их нога никогда не ступала
на иноземное забугорие,
зато каждое лето
по профсоюзным путёвкам
перебирались со студённой
Маркизовой лужи
на горячую гальку
Мисхора, Ялты и Алушты...


http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post21169087/