October 18th, 2012

вело

По замашкам — мусорок

Поскольку дело уже сурьёзливо запахло керосином,
позвали выкликать геронду Опанаса
с президентского гузносугреву
самого уже патриарся всея Курилл,
однако же и здесь
выкликание Главпеча
завершилось превелиим обломом:
"Как говорится: по замашкам — мусорок, а "по жизни" — фраерок. Наташка здесь есть одна, казачка заиорданская, — скооперируйтесь доносы строчить. Питух, тебя уволят за дисквалификацию. Посылали в коммандировку Афон изучать, а ты здесь, морда фээсбэшная, только узо жрал! Пидарас, ты не понял, что я тебя вычислил? Вас же питухов ФСБ-шных здесь мало и всех вас мы знаем. Тем более ты болтал много. Засветился, мусорок, с Данилеями. Теперь ты под прицелом. Я тебя из рогатки буду разстреливать! И астиномия не поможет. Только повеселится, как я питухошпиона гонять по Афону буду. А то что рыло твое мусорское набью, в этом ты, думаю, и сам не сомневаешься. Почитай для бодрости."
http://m-athanasios.livejournal.com/90393.html
СУПчика хочится

Мажор в законе...

Впавший в несознанку и до беспределу одичавший,
бывший карулитской старец Афоня
добрался в ядерном чемоданчике,
наконец-то, и до красной кнопки:
"Не достоин житухи ни этот русский дух,
не достойна моего апостолького звания
и вся поднебесно-вселенная.
Анафема афонская на всех и вся!"
Однако при нажатии багровой кнопочки,
нежданно президентской гузносугревной стульчак разседеся,
а сам геронда полетел куды-то в тартарары.
"Падаю!" - ёкнулся в старце всея Руси пессимист и скептик.
"Лечу, братцы, лечу!" - отозвался в нём же,
оптимист и мажор в законе...
СУПчика хочится

Святый старче Лохотроние...

Очнулся отец духовного возрождения геронда Афанасий
в большой горнице со сводами,
напоминающими древнюю базилику,
прислушался - поют акафист
во глас пустошный:
"Слава Богу, значит - я в раю!"
На аналое возлежала
только что свеже писаная
икона святого старца Лохотрония:
"Господи, так это же моя кликуха на Карулии?!"
А хор старательно, во глас пустошный,
выводил вот буквально что:
"Пребыл на Афон уркою лагерною,
о старче Лохотроние,
и опосля двадесять лет
монашескаго подвизания,
уголовной уркою и осталси.
Тем же и поем ти:
Анаксиос, геронде Опанасу,
иноков уничижению
и Святой горы
вельему посрамлению!"