January 26th, 2013

Простите

Предвестие бури...

В переломный оселок меж девятнадцатым и двадцатым,
более чем трехсоттысячно кутейное воинство
отпечатлело себя не столько в слове,
сколько на входящей тогда в моду фотографии:
"С эпохой фотографии все вернулось на круги своя:
стилизуют под картинные позы себя уже мещане, крестьяне,
кухарки, извозчики, кондукторы трамваев
и духовенство, в том числе:
батюшка
(с распущенными, "как у девки", до пояса волосами)
в муаровой рясе,
раздобревший до размеров борова,
едва помещаясь в студийном креслице
с вальяжно свешенной с подлокотника кистью руки;
рядом - с "руками по швам" - тонкая, как спичка, матушка;
вокруг, тоже навытяжку, с натужно-вымороченными физиономиями
дети - будущие Чернышевские, Добролюбовы, Джугашвили, -
идиллия "семейного счастья",
свидетельство бесконечно долгого золотого века "Святой Руси"..."
http://kalakazo.livejournal.com/2742.html
Бурсы своей системной бесчеловечностью
штамповали на потоке
вместо смиренных "паси овец пастырей"
озлобленных и способных на все и вся бунтарей:
"В Николин день, 9 мая 1895 года, 17-летний бурсак выждал,
когда ректор Владимирской семинарии
архимандрит Никон после обедни
ушел в свой цветник,
воспользовавшись мгновением,
когда тот наклонился над клумбой,
подбежал – и с размаху ударил его топором по голове...
Размахнулся вторично: топор сорвался, в руке осталось топорище...
Клобук оказался "шлемом спасения" -
Никон отделался сравнительно легкой раной.
"Одни ругали начальство, другие – семинаристов.
Кто-то кричал: "Бей!". Возбуждение росло...
Пришлось пригнать солдат, жандармов...
Вид крови и зловещие признаки предстоящей расправы
ожесточили семинаристов:
они озверели и на следующую ночь чуть было
не закололи вилами помощника инспектора... "
http://kalakazo.livejournal.com/288405.html
Простите

Жизнь с идиотом...

Зримое зачало русской катастрофы,
по обыкновению, ведут с "кровавого воскресения"
и вправду события в гистории матушки России чудовищного,
в одночасие порушившего все многовековые скрепы и табу -
кровавой бойни у Нарвских врат,
расстрела вовсе не какой-то там "рабочей гопоты",
а многотысячного крестного хода,
солдатскими пулями
надрывно целовавшими не токмо
человеческие сердца,
но и кощунно обращавшимися в щепу
святыми иконами
и упоенными кровушкой
поверженными наземь хоругвями.
Аукнулось это в поповском болотце
всхлипывающими тяжко разводами
от невзначай брошенной туда булыги.
Так что даже в церковную печать
просочились горестливые свидетельства
об обуявшей в 1906-1907-х годах
колокольное сословие напасти "чорной тоски" -
совсем уже безбглагодатственной безнадеги
и, как следствие уже из оной,
среди сельского духовенства -
самой настоящей эпидемии
именно, что поповских самоубийств:
"Прошел еще один год в тяжком оцепенении горя,
и когда люди очнулись и взглянули вокруг себя -
над всеми мыслями и жизнью их
господствовал страшный образ идиота..."
http://az.lib.ru/a/andreew_l_n/text_0810.shtml