September 10th, 2013

белыя ночи

Да воскреснет Бог...

Самое первое, что среди духовно-возрожденческих "фантиков"
поблекло, слиняло,
обуялося аки соль,
а затем и вовсе расточилося яко дым,
и было наше розово-флерное представление
об отечье православном монашестве.
Причём открылись на него подслеповатые очи
не извне - у мира "профанного",
а изнутри - у деток кутейных,
по обстоятельствам привыкших жить
с широко закрытыми очами..
Именно у жеребячьего сословия
монашество стало обретать
и наполняться зловеще
знаковыми мифологемами.
У белого духовенства
на протяжении почти всей церковной гистории,
пребывавшего в контрах с духовенством черным,
монашество, уже с середины 90-х,
становится синонимом проныры и прохиндея,
гуся лапчато-духовенного
и шаловливаго на загребучие ручки, мутноглазой архибестии.
Монась, спустя токмо одну десятину
необычайно духовного возрождения,
обрастает личиною прихвостня и прохвоста,
верткого пролазы и шаромыжного проходимца:
"Почто пришел еси брате, припадая ко святой дружине сей?" -
"Жития хочу... архирейского, братия, барского,
с пятью городами
и тремя сотнями колокольно-крепостных холопов,
и чтоб предо мною те гнутошеии холопья
пресмыкались бы исправно,
до скончания живота моего..."