November 25th, 2013

Простите

Крестный отец...

Его Святейшество, после "репутационных потерь"
с нанопылию, троюродными сестрами-белошвейками
и дематерилизующимися брегетами,
как-то резко осунулся, постарел
и, будучи ростом с вершкового Наполеошку,
словно стал ещё более согбенным и махоньким.
Воз, взваленной на хилые плечи
церковной Крошки Цахес,
с каждым днем становился
все тяжелее и безблагодатнее.
Рядовых ебискупов,
умолявших его об аудиенции,
он не принимал годами,
всю эту межколокольную грызню
отдав на разруление викариям,
а сам, весь без остатку окунувшись в глобальные
геополитические прожекты,
и вероятно чего-то не досмотрел, упустил.
Сословие примасов,
до этого разобщенное
и первосвятителькой десницею
умноженное без меры,
без коноводных вожжей,
стало собираться в волчьи стаи.
А после того, как он выпроводил из Москвы
щи лаптем хлебать
трясущегося от страха попа,
на его службе зачитавшего проповедь по бумажке,
от Главпеча отшатнулся и мелкопоместный клир.
Он давно уже поджидал удара
именно от своей родимой - кутейной сторонушки.
Опасаясь отравления, Его Святейшество
в седьмой раз уже сменил личного повара.
Однако удар пришелся не в голову, а ниже пояса -
били его же излюбленной методою - "педафилией",
статьей, от какой уже в век не отмыться и не отмазаться,
били по питерскому клану Грозовских,
в коем он был наставником и своего рода крестным отцом
не только папеньки - протопопа Виктора,
но и буквально крестным папой двух его отпрысков...
Простите

Осень патриарха...

В сторону Москвы,
с грохотом и визгливым дребезжанием,
несся состав с порожняком:
несмотря на все чудеса звукоизоляции,
Его Святейшество внимал
сему дрожливому верезжанию
всем своим существом.
Резиденцию в Переделкино
он возненавидел с первого же дня
своего в ней пребывания:
сбрендило же Алеше Симанскому
обустроиться у самого железнодорожного ада.
В Доме на набережной,
в ласточкином гнездышке,
столь уютственно обустроенном
сестрицей Лидией Михайловной,
ему жилось куда привольнее
и, самое главное, приватнее,
с счастливой возможностью каждый вечер
выгуливать вдоль набережной своих холеных сенбернаров.
Да, патриарший куколь оказался слишком тесным:
пришлось много и подолгу служить,
чему за десятилетия экуменического отлынивания
он толком так и не научился.
В митрополичью бытность,
он мог легко слинять
на две-три недели,
вместе с сестрицей Лидией Михайловной,
в своё швейцарское chalet
и безрассудно отдаться уже лыжной страсти.
И этого выпадения из официозу
ни одна собака тогда не замечала.
Увы, теперь рядом ни сестриц-белошвеек,
ни даже права распоряжаться собою,
а вместо лыжной колеи - драбадан-дорога...Collapse )