March 22nd, 2014

Простите

Конец игры 2

"Конец игры", премьера на сцене Александринского театра
по пьесе Сэмюэла Беккета
в постановке Теодороса Терзопулоса.
Спектакль из формата "клинического",
решенный без свойственных
русскому драматическому театру
психологических полутонов,
в напористо агрессивной манере -
бить зрителя "ключом по голове".
Вместо заявленных "час сорок" -
два часа изуверской психопатологии
и самого натурального психушечного садизма,
и причем вполне сознательно - без антракта.
Как сострил в кулуарах именитый театральный критик:
"Устрой Фокин антракт, и с подобного театрального глума
разбегутся все до единого зрителя!"
"Конец игры" в решении Теодороса Терзопулоса -
камерный фестивальный спектакль
исключительно для малой сцены,
но никак не для большой,
где он и демонстрировался.
И рассчитанный на малый стан театроведов
и весьма специфического любителя,
но никак не на широкую публику.
"Конец игры" - еще один мертворожденный фестивальный "проект",
и какой уже раз в Александринке
не сможет заполонить любопытной Варварою
даже первые ряды партера...
Простите

Теодорос Терзопулос

"Конец игры", премьера на сцене Александринского театра
по пьесе Сэмюэла Беккета
в постановке Теодороса Терзопулоса.
Греческий режиссер Теодорос Терзопулос -
трудный, мучительный талант,
в своей творческой стезе
бредущий уже много лет "супротив течения" -
вопреки духу времени
и коммерческой коньюктуре.
Благодаря своему подмостному "единоверцу" Валерию Фокину,
Теодорос Терзопулос отметился в Петербурге уже дважды:
постановкой в Александринке "Царь-Эдипа"
и показом на Александринском фестивале
моноспектакля Паоло Мусио:
"Пятьдесят минут "гибели богов" -
греческого, почти античного безумия.
Почти час истошного вопля,
архаикного ужаса,
судоржного немотствования,
яростных богохульств и философического богоборчества,
уже итак разрозненного,
распавшегося на фрагменты
и окончательно расползающегося на глазах
человеческого сознания.
Пятьдесят минут,
безо всякой надежды на катарсис,
предсмертной агонии
вконец заплутавшейся,
среди перепутков и тупиков
нарцисной цивилизации,
отчаявшейся и одинокой души.
Как Эолова арфа,
она вторит всем изгибам больной,
бесконечно усталой, европейской культуры
и по-карамазовски пытается "вернуть билетик" Богу,
поскольку в ней самой
Бог давно уже "умер".
EREMOS (пустыня) - словно подмостное послесловие
к Шпенглеровскому "Закату Европы",
последний гвоздь в крышку гроба
постхристианской цивилизации.
Вместо хора лирических певцов,
в диалоге с сумашествием героя
солировал сам постановщик Теодорос Терзопулос -
из глубины веков мелизматическими
надгробными рыданиями,
словно в последний путь провожая
всеевропейский Титаник.
http://www.liveinternet.ru/users/velos/post110971586/.

http://kalakazo.livejournal.com/523554.html