November 3rd, 2015

Простите

На Довлатовской стезе...

Впервые вживую Тихона Шевкунова я улицезрел в 1992-м
в столице московитов, в большом театральном зале,
забитом под завязку московитой интеллигенцией,
на вечере со свободным входом,
посвященном, ежили я чего не путаю, памяти Оптинских старцев.
И после десятка аморфных, аки студень,
(псевдо)ученых выступлений,
скукотишных и тоскливых до беспределу -
вдруг сольный дебют
никому тогда еще широко не ведомого отца Тихона.
На отце Тихоне тысячный зал разбуркался
и отверз свои сонные очи.
Долгополый шупленький живчик -
с ртутным вскидыванием дланей,
с таким же нервическо резким
взбрыкиванием куцей бороденкою,
закатыванием "к горе" глазок -
напоминал провинциального Актер Актерыча,
но солирование свое начал
с длиннобрадатого поповского анекдота,
и языком без костей и нескончаемым балагурством
напомнил мне публику,
знакомую по питерскому "Сайгону":
не поповича же, конечно, с бурсацким зубрежом за плечами,
но и не бывшего пропагандиста афеизму,
и не партапаратчика, и не комиссара-вояку,
кои стали тогда слетаться в мать нашу церковность
аки мухи на мед.
Передо мной в театре одного актера
с нервическими ужимками
сыпал, словно из сказочной табакерки,
сказами с разувесистыми чудесами
про старческую прозорливость
столичный мажор и, скорее всего, бывший хиппарь
из (около)богемной тусовки.
И по манере своей художно "лить пули" и "вешать лапшу на уши"
напомнил мне человека,
с каким я общался только один раз в жизни,
а именно - великого питерского тусовщика и
завсегдатая рюмочных, Сергея Довлатова.
Конечно, Довлатов и Шевкунов - представители разных поколений.
Сергей Донатович был убежденным афеистом,
и на нощной посиделке в его комнатке у Пяти углов,
где мы распили на троих 12 бутылок советского шампанского,
он до самых первых петухов убеждал меня, что Бога нет,
а отец Тихон в своем "театре одного актера" напротив -
убеждал всех своим клюквенным реконструкторством, что Бог есть,
но что-то в них обнаружилось
неуловимо сходное и почти родственное.
Точнее, у отца Тихона оказался такой же по интонации,
как и у покойного уже тогда Сергея Довлатова,
талантище "заправлять арапа", "разводить турусы"
и виртуозное умение любую трагическую быль,
из самых матерых сталинских времен,
сводить до уровня занимательного анекдота.
Передо мною предстал довлатовский двойник - глумослов и глумотворец
с Хлестаковской "легкостью в мыслях необыкновенною",
немножко - шут и немного - пройдоха.
"Далеко же сей гаврик пойдет!" - заметил инкогнито присутствовавший тогда на вечере
саратовский архиепископ Пимен Хмелевской.
И как в воду глядел...