kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Categories:

Начало пути...

Пишет alexey s. (stpneuma):

"Шмаковка.

В Приморском крае, между Хабаровском и Владивостоком, стоит поселок Горные ключи, в простонародье именуемый Шмаковка (в этом поселке находятся курорты Федерального значения - погуглите "курорты шмаковки"). И там есть Свято-Троицкий Николаевский мужской монастырь, указ об основании которого дал император Николай II в 1895 году. Историю монастыря желающие пусть погуглят, речь пойдет о его настоящем.

Прибыл я туда в 2010 году в июле.
До конца отпуска оставалось 10 дней. Что я делал в первую часть отпуска не только рассказывать, но даже и вспоминать не хочу. После страшного блудно-алкогольного марафона, измученный нарзаном, сильно похудевший, с фингалом под глазом, на недельку приехал – очухаться до конца отпуска, прийти в себя.

Принял меня отец благочинный иеромонах Пимен – личность, в своем роде, выдающаяся. Кстати, тоже чадо отца Наума. Про него отдельный пост в будущем. Наместник, игумен Василий, отсутствовал. Через день он приехал, позвал к себе в кабинет, поспрашивал что и как, кто и откуда, зачем и что, и под конец спросил, знаю ли я, как принимал к себе в монастырь Пахомий Великий. Я честно ответил, что не только не знаю как он принимал, на даже не знаю, кто такой Пахомий Великий.

- Понятно, - ответил батюшка, - ну хорошо, иди на послушания.

Еще пару слов предыстории. Как уже мною говорилось, первый монастырь мой был на Русском острове, когда правил там отец Никон, революцию я уже не застал, она случилась через несколько месяцев. Но так или иначе, никаких потрясений в том месте не случилось, из самого значительного и запоминающегося я лишь подоил первый раз первую в жизни корову. Так вот, коротко сказать: на Русском острове пугали Шмаковкой. Там ее считали очень серьезным подвижническим монастырем, несравнимым по уставу со Свято-Серафимовским. Потому-то я ехал в Шмаковку с чаянием самых суровых испытаний и лишений, потому что понимал, что после моих блудных похождений, с обильными возливаниями самогонных жидкостей - я заслуживаю очень суровой и качественной встряски.

Потому-то мне, наверное, было довольно легко принять режим и устав, ибо я ожидал и настроил себя на гораздо худшее. Оказалось все не так страшно. Пару дней поработав на огородах, поливая из шланга овощи – стояла бездождливая пора июля, я был назначен молочником. И по совместительству дояром. В мои обязанности входила всесторонняя переработка молока и дойка коров. Изготовление сметаны, сливок, творога, масла, простокваши и сыра. Там-то я и первый раз имел общение с благословенным монахом Лавром (ныне иеромонах Хабаровской митрополии), регентом монастыря, выдающимся человеком. После игумена Василия это второй монах, повлиявший на мое преобразующееся постепенно мировоззрение. Ранее он нес послушание молочника, и ему было поручено передать мне опыт сыроварения. И в первый же раз мы с ним поцапались. Что-то я ему сказал (не помню из-за чего все началось), он не поверил, ответил «что ты врешь?», я в штыки, зазвенел шпорами и что-то в ответку кинул. Чёт мы цапанулись немного. Потом, отец Лавр, как истинный монах первый попросил прощения, а взаимно и мы стали работать конструктивно и больше я никогда на него не роптал и не обижался, хотя бывало, он меня пытался смирять.

Потом он стал на некоторое время моим кумиром, и я хотел ему подражать.

А мой график первые дни в молочке был такой:
В 4:15 начало дойки и, опуская подробности, до 14 часов ни секунды покоя. Потом часок отдыха и с 15 часов до часу ночи опять движение. Сейчас, вспоминая те полтора месяца в таком режиме, мне кажется это нереально и фантастикой из другой жизни. Однако так было. Благодать Божия пребывала со всеми нами.

Через недельку я позвонил на работу и продлил отпуск еще на недельку. За свой счет.
Потом еще на одну. Потом написал заявление и отослал его почтой. Работа стала неинтересна".
отсюда

Шмаковка - продолжение.
Вообще, изгнание из монастыря - вещь очень редкая. Практически исключительная. Насельник, нарушивший устав или совершивший проступок средней тяжести при наличии у него покаяния - прощался и все забывалось. Либо же давалась какая либо епитимия (как правило все те же поклоны).

Как правило, изгнание происходило при систематическом нарушении, или очень грубом нарушении.
Бывало, что у трудника накапливались недовольство, усталость, нервы, и при этом он не ходил на исповедь. То есть духовенство даже и не знало, что идет нестроение и есть проблемы. В результате накопленное выплескивалось порой в очень некрасивой форме или банально случался алкогольный срыв. Это к вопросу о ежедневной исповеди, её пользе. На ней можно было высказать ЛЮБОЕ недовольство в том числе и на игумена. Игумену. Однако отец Василий это воспринимал совершенно спокойно, даже приветствовал, чтобы убивать младенца о камень. И сам говорил, что бес очень любит направлять послушника именно на игумена. В большинстве случаем проблемы решались. Если их, повторюсь, обнаружить на исповеди, не доводя до предела. Кто-то считал, что игумен сам должен догадаться о проблемах брата, но на мой взгляд это глубочайшая прелесть.

Главное нарушение заключалось в дерзости игумену. И отсутствие покаяния.
Если у брата обнаруживали телефон - проблема решалась сдачей его на хранение благочинному.
Курение эпизодическое также исправлялось раскаянием и обещанием бороться с недугом.
За пьянку смотрелись обстоятельства случившегося, бузил ли провинившийся, покаялся ли потом...
За своеволие также в большинстве случаев достаточно было простого "простите". Примерно также решалось почти всё.
Приведу пример. Зима. Идет служба. В храме достаточно тепло. Брата Васю переклинило, ему вдруг показалось, что холодно. Он вышел, зашел самовольно в кочегарку и в топку пару лопат угля закинул. Батареи мгновенно отреагировали. В храме, особенно в алтаре стало жарко очень. Игумен зовет дежурного, тот говорит, что сам он ничего не подкидывал. Мгновенно находился виновник. Вообще, влезать не в свои послушания без разрешения категорически запрещалось по определению. А тут такое дело. И спрашивают брата-самочинника, по какому праву он это сделал. А тот, вместо "простите", начинает борзеть: "а чё надо - холодно ведь". Ему игумен и говорит: "ну, собирайся домой, дорогой". Что ему еще оставалось делать? Если попустить подобное своеволие - быть беде.
Если игумен выгнал брата, то решение теоретически окончательное. Но тут брат вдруг неожиданно осознает свою вину и, с запозданием, но как-бы кается: "а чё, мол, я не хочу уходить", и потом выдавливает из себя как одолжение "простите". Лично я удивлялся долготерпению игумена. Отец опять дает шанс - немедленно собирает собор из отцов и монахов (трудники и послушники не участвуют в нем) и говорит: "братья, я Васю выгнал, он просит его оставить. Решение за вами". Происходило голосование. Решалось большинством. За все время (два года) я был свидетелем трех соборов и только один раз, этого же Васю собор не оставил, с перевесом в один голос. Для Васи это был второй собор. То есть, как вы понимаете, чтобы вас выгнали из монастыря - надо было сильно постараться.

Обычно игумен, напротив, уговаривал желающего уйти остаться.
Но когда бес брался за брата - уже его было не удержать.
Расскажу в одном из постов в будущем, как одного брата игумен пытался удержать, потому что отец Наум не разрешал его выгонять.

Однажды я собрал вещи, упаковал сумки, пошел на кухню - было воскресение, последний день моей поварской смены, и говорю Вите: "Витя, я на исповеди буду у отца благословляться в мир". Вечером, Витя на кухне чистит картошку (он принимал смену и делал заготовки на завтра), ждет меня с результатом, я задержался после правил на исповеди. Говорил с отцом минут двадцать. Накрыл в конце он меня епитрахилью, прочитал молитву, перекрестил голову, я поцеловал крест и Евангелие, благословил меня. Захожу на кухню. Витя смотрит на меня. А у меня такая идиотская улыбка полуумного. "Ну что?" - жаждет результата Витя.
Я помолчал. Прошел к столу, налил соку и говорю, продолжая улыбаться: "отца Василия надо канонизировать при жизни".

Войдя в келью я стал распаковывать вещи. Благодать Божия пребывала на мне. Я ощущал Божественную любовь, мне хотелось кричать просто от счастья. Я парил над землей.

Господи, спаси и помилуй игумена Василия, и святыми его молитвами прости моя согрешения".
отсюда
Tags: stpneuma, монасье воинство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments