kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

О Лидии Александровне Мейер

Достопочтенная ieris_m просит меня поделиться
воспоминаниями о Лидии Александровне Мейер (1901-1995 ).
Постараюсь, однако сначала поделюсь теми "крохами, "
какие о Лидии Александровне собрала многоуважаемая ieris_m:


«С Л.А. Дмитриевой (в девичестве Мейер) я была знакома в течение нескольких лет - также последних лет ее жизни, сперва непосредственно, потом - более заочно. Я благодарна ей более всего за живые уроки евангельской любви к ближним...»

«Юность Лидии Александровны (1901-1995) пришлась на драматические 1920-е годы. Она была дочерью известного религиозного философа Александра Александровича Мейера, в молодости пережившего увлечение марксизмом, и впоследствии обратившегося к православной церковной традиции, но, очевидно, так и не ставшего человеком вполне церковным. После революции 1905-1907 г. он сблизился с Д.Мережковским, работал в Петрограде в Публичной библиотеке, преподавал философию и логику в институте Живого Слова, участвовал в деятельности Религиозно-Философского общества. В 1928 году Александр Александрович был арестован по делу религиозно-философского кружка "Воскресение", затем - 5 лет заключения в лагерях: Соловецкий лагерь особого назначени, Медвежьегорск. Умер в 1939 г. в Ленинграде.
О своем детстве и юности Лидия Александровна вспоминает так:
"Ни мои родители, ни мы, дети, в церковь не ходили. Наша семья была свободной от всех обычаев. На вопрос, почему она не ходит в церковь, моя мать всегда отвечала так: «В Бога я верю, но Богу моя любовь не нужна, а людям — нужна», — и вся мамина жизнь была заполнена добрыми делами по отношению ко всем, кого она видела. И делала она их с настоящей любовью, абсолютно бескорыстно. А отец — человек очень образованный, известный всему Петербургу — знал прекрасно все православное богослужение с детства. Он остался круглым сиротой в десять лет (его родители умерли один за другим), и его вместе с братом взяла к себе на воспитание родная сестра матери — Диевская Анна Даниловна. У нее было шестеро своих детей, но несмотря на то, что у нее было много забот, она всю жизнь ежедневно ходила к ранней литургии в церковь, ходила и ко всенощным на праздники, часто беря с собой и своего племянника Сашу Мейера.
Именно отец открыл для меня церковь. Однажды он повел меня на подворье Киево-Печерского монастыря на Васильевском острове, и я была поражена изумительной красотой самого храма и новой для меня церковной музыкой. Там пели монахи, пели стройно, могуче и в то же время нежно. Пала мне сказал, что все это открывает для души дорогу к познанию Бога. Творца мира, разъяснил мне суть молитвы. И еще оказал, что мое восхищение музыкой тоже можно считать молитвой. Жизнь Иисуса Христа, его заповеди о любви, само Евангелие стали открываться мне и я стала уже оценивать все, что слушала в храме, как более драгоценное, чем та музыка, какой я жила в концертных залах. Папа брал меня о собой на богослужения в Александро-Невскую лавру, и тогда я обрела еще одно место молитвы" (http://www.krotov.info/history/20/1930/dmitrieva.htm).
Л.А. рассказывала историю о своей первой детской исповеди. "Виновником" этого события стал ее дружок, сын прислуги, по имени, кажется, Коля. Как человек опытный, он научил Лиду, что нужно на все вопросы священника отвечать: "Грешен, батюшка". Лида так и поступила. Выглядело это, конечно, забавно.
Революция 1917 года, рушившая православные устои жизни, парадоксальным образом вернула Церкви множество заблудших овец Христовых и направила на спасительную стезю юные ищущие души. Одной из таковых стала Лидия Мейер.
"Осенью 1919 года, - вспоминает она далее, - я поступила в Петроградский университет, а с мая 1920 года стала по вечерам учиться в Богословском институте. Этот институт начал свою работу 24 мая 1920 года и располагался на территории еще не упраздненного тогда подворья Троице-Сергиева монастыря, находившегося на Фонтанке напротив Аничкова дворца.<...> Занимались мы вечерами четыре раза в неделю без каникул. В субботу и воскресенье обязательно ходили в церковь. Посещение лекций бьло свободными, никакой канцелярии не велось, «обслуживающего персонала» тоже никакого не было. Только монах из Троице-Сергиева подворья о. Макарий (он тоже был слушателем Богословского института и старостой от учащихся) топил нам печки.Слушали мы лекции с величайшим восторгом, но было чувство, что нашему счастью скоро может наступить конец. Так оно и вышло. В 1922 году институт был закрыт, а его ректор (впоследствии митрополит Ленинградский Григорий) настоятель Казанского собора протоиерей Николай Чуков был арестован и предстал как обвиняемый на процессе над духовенством и церковными деятелями в 1922 году. Нашего ректора на этом суде приговорили к расстрелу, который затем заменили ссылкой в Сибирь".
Лидия Александровна познакомилась с заведующим Крестовой церковью и известным в Петрограде духовником иеромонахом Гурием (Егоровым), одним из организаторов питерских Православных братств и молодежных кружков, а затем и полу-лугальных монашеских общин. В одну из таких общин, располагавшуюся в квартире на ул. Конной, д. 8 (недалеко от Лавры), поступила Лидия Александровна.
Вот как вспоминает об этом она сама:
"Еще обучаясь в Богословском институте мы, молодые слушательницы, поехали на одно из женских монастырских подворий и его игуменья, совсем еще не старая, обратилась к нам с речью и обрисовала прекрасный, путь монашества. Я стояла впереди, прямо перед ней,и всё оказанное восприняла как обращение лично ко мне. В 1924 году я решила поступить в послушницы Вохоновского монастыря, но для этого требовалось разрешение родителей, а моя мама, не разделявшая мое «увлечение попами», была против. Тогда я стала искать возможность поселиться в монашеском общежитии, которое в 1921 году основал на одной из петроградских квартир на Конной улице мой духовник иеромонах Гурий (Егоров), известный тем, что после революции он организовывал различные молодежные кружки. Жившие в общежитии на Конной не были в постриге, но жили по монастырскому уставу. Для того, чтобы как-то существовать, некоторые стегали на заказ ватные одеяла (стёжка одеял считалась основной профессией монашек), двое работали сестрами милосердия в больнице. Я давала детям частные уроки и приносила в квартиру на шестой этаж дрова. Дел у каждого было много, но жили мы дружно и счастливо, хотя и скудно. Есть яйца могли себе позволить только на Прощеное воскресенье и на Пасху. В другое время нам это было не по карману. В нашем общежитии была фисгармония, и в свободное время я имела возможность заниматься изучением духовной музыки: в то время мы с друзьями-певчими, многие из которых жили в общежитии, ежедневно пели в Феодоровской церкви".
В 1925 году о. Гурий, вернувшийся после своего первого заключения, благословил сестру Лидию управлять хором Киновии при Александро-Невской Лавре. Здесь она познакомилась с псаломщиком Константином Николаевичем Вендландом (будущим митрополитом Ярославским Иоанном), которого учила пению.
В феврале 1932 года в Питере прошли массовые аресты, сестер общины на Конной (а также другой, организованной о. Гурием, в Петергофе), арестовали. Согласно документам, была арестована и Л.А. Мейер, но она об этом впоследствии по каким-то причинам не упоминала, предлагая другую версию :
"Восемь лет жизни в общежитии оборвались в один день. 17 февраля 1932 года власти, кажется, решили убрать из Ленинграда всех людей, так или иначе связанных с церковью. Этой ночью пришли и к нам в общежитие о ордерами на арест. Но меня по Промыслу Божию не оказалось дома. и вместо меня забрали девушку, которая снимала в нашей квартире комнату. И она, бедная, поехала в ссылку и через три года там умерла. А меня Бог избавил, хотя мне-то первой полагалось бы там быть — уж очень ретивая была. Я потом ездила навещать в Кемскую область девушек из нашего общежития. Жили они там в деревнях на частных квартирах и ходили в лагере на работы по постройке Беломор-канала. Потом их всех сослали в Казахстан, и в Ленинград не вернулся никто".
Л.А. говорила, что как раз в эту трагическую ночь с 17 на 18 февраля ей пришлось отлучиться по каким-то делам, и она была избавлена от заключения.
По другой версии, Л.А. оставила общежитие на Конной (м.б. временно) еще в 1930 году, в результате размолвки между сестрами по вопросу о форме монашества в современных условиях гонений.
Как бы то ни было, Л.А. была все же арестована, но спустя месяц, в числе 7 других "церковников", против которых не нашли достаточно улик, была освобождена. На допросах она вела себя стойко, отказывалась назвать кого-либо из своих знакомых, которые могли бы за это подвергнуться репрессиям. Так, 12 марта 1932 г. она показала: «В Киновии я служу регентом бесплатно и пела до ареста «сестер» вместе с ними. Из своих знакомых по братству назвать никого не хочу. Сама я занималась частными уроками музыки с детьми, но религиозной пропаганды вести возможности не представлялось. С Гурием Егоровым я нахожусь в постоянной переписке, хотя в последние месяцы получала от него ответы очень редко. О подпольной деятельности братства показать ничего не могу, так как постоянно бываю только в Киновии. Бывала я в Петергофе у «сестер», где кроме меня бывала Соколова Зинаида. О других показания давать отказываюсь» (http://www.sobornoedelo.ru/book.php?mode=get_glava&glavaID=1107).
Храм Киновии закрыли лишь в 1950 году, и Л.А. продолжала регентовать в нем...
В 1933 году архимандрит Гурий, возвращаясь из Беломоро-Балтийского лагеря, посетил Ленинград и благословил Лидию Александровну на брак с Петром Васильевичем Дмитриевым.
В войну Л.А. вместе с тремя малолетними детьми была эвакуирована в Среднюю Азию. Здесь пришлось бедствовать, терпеть голод. Она рассказывала, что порой удавалось где-то раздобыть мешок муки, из которой готовили похлебку - и так выжили...
После смерти мужа ее пригласил к себе в Ярославль митрополит Иоанн (Вендланд) (вероятно, в 1970-е гг.). Годы жизни в архиерейском доме отчасти вернули ее в атмосферу церковной юности. Здесь она приняла тайное монашество. Здесь познакомилась с Е.В. Чичериной (м.Екатериной) - духовной дочерью Владыки Гурия (Егорова) и верной сподвижницей начальницы Петергофской общины в 1920-е гг. Ниной Сергеевной Яковлевой (м.Серафимой).
В конце жизни (возможно, после смерти Вл.Иоанна в 1989 году) Л.А. вернулась в Питер. Здесь, в ее небольшой комнате в коммуналке, на втором этаже, рядом с Московским вокзалом, я впервые встретилась с нею в 1990 году...»

отсюда
Tags: Александр Мейер, Лидия Александровна Мейер
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments