kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Categories:

О Лидии Александровне Мейер – воспоминания...

Воспоминания достопочтенной ieris_m
о "последней из могикан" – Лидии Александровне Мейер:


"В Питере в начале 1990-х гг. было множество молодежных христианских кружков, в Духовной Академии устраивали публичные встречи и лекции, возможностей для общения с более опытными и воцерковления было предостаточно. Я была полна решимости обрести, наконец, евангельскую стезю...
Однажды знакомая предложила мне навестить больную старушку. Позвонила, договорились о встрече - после 11 утра. От Староневского свернула в невзрачный переулок, поднялась на второй этаж, позвонила. Дверь долго не открывали - впрочем, об этом я была предупреждена. Войдя, наконец, увидела такую картину: в углу на кровати сидит маленькая, сухенькая, утомленная длительным откашливанием старушка, вся обложенная платками и полотенцами, лицо, вопреки очевидным физическим страданиям, - сияющее, как бы излучающее внутренний свет души. Такой она запомнилась мне при первой встрече.
Л.А. пояснила, что болеет туберкулезом в закрытой форме с молодости (и вот дожила до 90 лет!), и поэтому каждое утро ей приходится по нескольку часов откашливаться - поэтому она не может принимать гостей ранее 11 часов...
У меня не было того внутреннего света, который отразился на лице моей новой знакомой, напротив, изнутри давила пустота (как это ни парадоксально), запечатлеваясь на всем моем облике - и поэтому первое впечатление обо мне чаще всего бывало неблагоприятным, о чем я знала... Тем не менее, пересиливая себя, стараюсь испонить свою миссию утешения страждущей...
Наши встречи продолжились. В одной из бесед, как бы отвечая на мои опасения, Л.А. сказала, что никогда нельзя судить о человеке по первому впечатлению, которое бывает обманчиво: ведь человек может быть уставшим, не в духе, расстроенным или измученным обстоятельствами, плохо себя чувствовать и т.д. Кроме того, человек, душа его меняется в течение жизни. И впоследствии она часто ненароком преподавала мне подобные практические уроки любви к людям. Думаю, эта любовь, в которой в юности она узрела Бога и которую исповедовала всей своей жизнью, любовь, согревавшая и питавшая ее душу и озарявшаяя нездешним, невечерним светом души тех, кого она принимала в круг своих ближних (а таковых было великое множество, по сути каждый встречный), являлась главным плодом ее христианского подвига, жизни, сознательно направленной по Евангельскому Слову..."


«В комнате Лидии Александровны было грязненько, как у большинства старых и немощных людей, я пыталась все вымыть, выстирать, вычистить, убрать - но со временем все приходило в прежний беспорядок... И вот Господь дал мне понять, что внешняя чистота для Него ничего не значит.
Однажды, уже живя в Москве, я приехала в Питер и остановилась на ночь у Л.А. Примостилась на раскладушке, укрылась своей одеждой - чистой постели в квартире не было в принципе. Я была в то время более чем когда бы то ни было "в странствии сущи". По такому вот стечению обстоятельств, видимо, эта грязненькая комната, где в тишине раздавалось лишь тяжелое дыхание Л.А. да мерное тикание настенных часов, стала для меня "землей святой", местом, избранным Богом. Я проснулась, посмотрела на часы - без четверти семь... В этот день я уезжала, с Л.А. расставалась навсегда...»


«У Лидии Александровны было трое детей, внуки, вероятно, и правнуки. Имена сыновей не помню, дочку звали Верочкой (так называла ее Л.А.), она жила где-то в Средней Азии и приезжала погостить у мамы. Л.А. чаяла, что она совсем вернется в Питер. Дети изредка ее навещали, однако жила она самостоятельной жизнью и редко - одна. У нее месяцами жили студенты, разная молодежь, всех их она принимала как родных и считала своими детьми, проявляя о каждом сердечную заботу. На такую жизнь, конечно, же, требуется особое Божие благословение. Порой ведь и одного ближнего трудно потерпеть - а она не терпела, а искренне принимала многих, по сути чужих людей. Я на себе испытала это отношение. И - хорошо ли, плохо ли, Бог весть, - Л.А. определенным образом, м.б. непроизвольно, направила мою жизнь - нужно полагать, во благо. Верю, что все сие произошло по Промыслу Божию, который всегда вмешивается посредством людей в скорбные и запутанные обстоятельства, если человек искренне прибегает к Нему как к последнему пристанищу...
В ее комнате был святой угол с множеством икон, где можно было молиться, читать "правило". Но я никогда не видела ее саму за этим занятием. Зато часто заставала за чтением Священного Писания. Было также старое пианино, на котором я, бывало, упражнялась, вспоминая свои давние музыкальные уроки, и ей это очень нравилось - слушать даже такую нескладную игру. Вечерами любила подолгу рассказывать о своей жизни, особенно о детстве и своих детях, о трудностях и бедствиях войны. Эти рассказы длились бесконечно, и приходилось превозмогать сон, чтобы не обидеть ее.
Лидия Александровна советовала мне ехать учиться на регента в Сергиев Посад и послала письмо на мой счет своей знакомой Е.В. Чичериной (м. Екатерине). Так началась моя новая, московская жизнь...»


«Монашество, и вообще христианство Лидии Александровны были весьма своеобразны, но это как-то не вызывало сомнений. Во-первых потому, что все необычности отчасти обЪяснялись ее крайней физической немощью и болезнью. Так, она не постилась, ела мясо, не "вычитывала" правило, не приглашала священника, чтобы причастил ее (по крайней мере я не слышала об этом и такого рода просьб от нее), не соборовалась. Внешний вид ее также ничем не напоминал о монашестве. Но при этом, несомненно, душа ее не принадлежала этому миру, была посвящена Христу, и в этом смысле монашество ее было подлинным. Первые две "странности" Л.А. сама обЪясняла своей болезнью - еще в молодости у нее обнаружили туберкулез легких, и врачи сказали, что если она не будет есть мясо, то дни ее сочтены. Второй "странности" я не могу дать точного обЪяснения, могу лишь предположить, что причина такого небрежения - отстутствие навыка, жизнь не располагала к монашеской дисциплине, с другой стороны - м.б. она не нуждалась в "правилах" по той же причине, по которой их не соблюдали древние "скитские" иноки... Следующие непонятности в ее образе жизни она сама обЪясняла тем, что не хотела лишний раз тревожить священников, "которые и так загружены". Было время, когда она причащалась часто...
Тем не мение Л.А. с благоговением относилась к тем, что строго соблюдал "правила". Это благоговение я почувствовала в отношении м.Екатерины (Е.В.Чичериной). Направляя меня к ней в Сергиевом Посаде, она сообщила, что Е.В. - монахиня и любит уединение. Поэтому я ожидала большей суровости, чем встрелила на самом деле... Тем не менее, заметные отличия в их образе жития и мировоззрении имели место быть... Л.А. относилась в м.Екатерине, на мой взгляд, теплее и искреннее, чем М.Екатерина к ней. В письмах просила ее молитв, благодарила за них, передавала поклоны и свои добрые чувства. Для м.Екатерины, по крайней мере в отношении Л.А., была характерна некоторая монашеская отрешенность: помолиться - да, а всякие сентиментальности - не обязательны...
Познакомились они, думаю, в Ярославле у Владыки Иоанна (Вендланда). Л.А. знала его с юности, по Александро-Невской Киновии в 1920-е гг., а Е.В. была знакома с Владыкой Иоанном через митрополита Гурия (Егорова) и м.Серафиму (Яковлеву))...»

отсюда
Tags: Лидия Александровна Мейер
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment