kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Category:

Борьба с бренной плотию...

Над чадами старца Наума – "наумитами",
внутри церковных стен принято подчас трунить
и относиться с велией иронией.
Однако, именно чада "Наум-Синрикё"
являли миру сему "православие с солью и перцем".
В начале 90-х мне доводилось встречать
монастырских иеромонасей,
подвизавшихся точно так же,
как это описывается в "Лавсаике" или "Лествице".
Иеромонась Давид, насельник Благовещенского Муромского монастыря,
по благословению старца Наума
помимо служений "по полному уставу"
и после вечернего восьмичасового богослужения
свершал еженощно по 3500 земных поклонов с Исусовой молитвою,
вкушая в день по одной токмо просфоре.
Иеромонась из Ивановской епархии
по старцеву благословлению
спал исключительно сидя,
никогда не разоблачаясь.
Третий иеромонась никогда не мылся,
и таких чудотворцев среди наумитов
было – воз и маленькая тележка.
Чтобы понять причину и тайную пружину
сих реконструкторских "подвизей",
предоставлю слово двум свидетелям:


"Хочу затронуть тему двух величайших старцев современного православия: приснопамятного архимандрита Кирилла (Павлова), да упокоит его Бог в селениях праведных и архимандрита Наума (Байбородина), да дарует ему Господь многая лета, здравие, благоденствие и добрый ответ на Страшном Судищи.
В Троице-Сергиевой Лавре существовало среди прочих, условно говоря, два клана: Наумовцы и Кирилловцы, и члены кланов друг друга «недолюбливали». Прошу понимать это духовно и не придираться к словам. То есть, Кирилловец не пойдет к Науму и никому не посоветует, и наоборот. Видится мне это по причине грехопадения в первую очередь, а потом ввиду разных подходов у старцев к чадам.
Отец Кирилл, судя по источникам из книг и личных свидетельств его чад, источал и раздавал туне любовь огромными порциями. Если я правильно понимаю, он никогда не давил, не настаивал, все его благословения имели статус рекомендательный и сам он стремился все-таки к тому, чтобы его чада судьбу свои решали сами, лишь об одном он их молил – не терять Бога никогда и нигде. А вместе с ним и покой в душе и любовь нелицимерну.

Любовь Отца Наума, если так можно так выразиться - жестче, там не было «сюсюкания» (духовного, опять же). Очень много монастырей, где священноначалие духовные чада отца. Их можно распознать по некоторым сходным признакам. Акцент духовничества архимандрита Наума упирается на блудные грехи. Мне иногда даже казалось, что ему можно было исповедовать как десятерых за углом замочил, он бы сказал «ну… с кем не бывает». А вот если сказать, что с блудницей вокзальной переспал, то это уже всё. Трындец. Там епитимия, там смерть, там ужас, там и причастия на срок лишиться можно. Многие после исповеди отходили в шоке. Архимандрит требовал у исповедуемых вспомнить все имена сексуальных партнеров, а также вдавался в тонкости совершения блуда. Чуть ли не в каких позах, куда и как, и что при этом чувствовал. И бывало даже, что у девиц он выпытывал количество партнеров и прочие блудные подробности, хотя таковых еще не было.
Плюс ко всему он, бывало, не благословлял желающих жениться или принять постриг, и другие вещи, расходящиеся с намерениями приходящих к нему.
Все это я к чему веду? Старец Кирилл был универсален. К нему можно было идти любому. Я не знаю никого, кто бы относился к нему критически.
Старец Наум очень специфический. Надо хорошо понимать это, когда собираетесь к нему идти. И самое главное – ВЕРИТЬ, что через него Бог говорит свою волю. То есть полностью быть готовыми к тому, что свои намерения и планы старец Вам не благословит. И быть готовыми поступить так, как он скажет. Иначе Вы просто тратите свое и, главное, его время и силы. За советом сходить есть масса хороших, опытных отцов".
отсюда


Мария Кикоть: "На исповеди у прозорливого старца...

Одна моя знакомая, Екатерина, посоветовала мне поехать к «прозорливому старцу, который может ответить на любой вопрос». Мы вместе поехали в Лавру к старцу Науму, она тоже хотела его спросить что-то относительно своего будущего замужества. Мы выехали из Москвы в 3 утра, было еще совсем темно. Всю эту ночь я не спала, волновалась о том, что скажет мне старец, и молилась, чтобы Господь мне послал силы исполнить то, что он мне скажет. В том, что этот старец действительно знает волю Божию, я даже не сомневалась, хотя ни разу еще его не видела. С пяти утра в домике старца уже занимали очередь. Народу было много, каждый со своими вопросами. Многие приходили сюда уже не первый день, но не могли попасть на прием. Одна женщина, у которой тяжело болела дочь, пыталась попасть к старцу уже неделю. Каждый день с пяти утра она занимала очередь, но ее все не приглашали. В этот день она стояла с пакетом свежесоленой осетрины, так как ей подсказали, что «батюшка любит рыбку». Ей удалось всучить этот пакет м.Пелагеи, которая его приняла и обещала посодействовать. Я подумала, что у меня с собой ничего нет, стало неловко заявляться к старцу с пустыми руками, остальные стояли кто с чем. Я подумала, что пожертвую просто деньги, раз уж не купила подарка. Хоть это был только ноябрь, но снег уже лежал, и было очень холодно, на стенах веранды перед домиком старца был толстый слой инея, и все толпились на лестнице, ведущей в келью, где он принимал, там было чуть-чуть теплей. К нам иногда выходила келейница старца — монахиня Пелагея и его помощник — иеромонах Аверкий, спрашивали, кто по какому вопросу идет к старцу. Я сказала, что у меня вопрос, связанный с монашеством, а Катя сказала, что хочет спросить про своего жениха. Как только я озвучила свой вопрос, о.Аверкий пригласил меня внутрь без всякой очереди, в приемную. Там тоже ждали какие-то люди, в основном женщины. О.Аверкий спросил меня, правда ли, что я хочу поступить в монастырь, я ответила, что пока не знаю, хочу спросить старца, есть ли на это воля Божия. Он тут же, опять без очереди, повел меня в маленькую келью, заваленную почти до потолка книгами, коробками со всякими продуктами и подарками, где в уголке на кресле сидел старец Наум в подряснике и епитрахили. Батюшка как будто дремал или просто сидел с прикрытыми глазами. Возле кресла среди коробок лежал маленький коврик, на который мне указала м.Пелагея, на него следовало встать на колени. Я встала на колени на этом коврике, от волнения не зная как начать. М.Пелагея озвучила мой вопрос:

- Вот, Батюшка, она хочет в монастырь.

Отец Наум открыл глаза и сходу начал спрашивать меня о моих грехах. Просто называл грехи, а я должна была говорить, согрешила я в этом или нет. Причем почему-то это были в основном блудные грехи. До того, как я начала ходить в храм, я не очень представляла себе, чем отличается любовь от блуда, поэтому к двадцати восьми годам своей жизни я успела порядком нагрешить. Нужно было рассказывать старцу обо всем по порядку: когда, где, с кем и как. Дверь в келью была наполовину приоткрыта, закрыть ее мешали коробки, а в проходе и на лестнице стояли люди, ожидавшие своей очереди, им было слышно каждое наше слово. Старец внимательно слушал и задавал наводящие вопросы, люди на лестнице тоже стояли тихо. Мне было ужасно стыдно, и совсем не хотелось при всех в подробностях обсуждать свою личную жизнь. Я сказала, что все эти грехи мною уже исповеданы в храме священнику, но старец как будто не расслышал и продолжал допрашивать меня. М.Пелагея дернула меня за рукав: «Не груби батюшке! Он знает, что спросить.» Пришлось смириться и ответить на все его вопросы, многие из которых были странные и даже оскорбительные. Я думала, что это только мне досталось такое испытание за мои грехи, но потом, много позже, я узнала, что он всех так допрашивает, это называется «глубокая исповедь у старца». Молодых девушек, которые не имели реального опыта сексуальной жизни он допрашивал об их помыслах и снах, задавая пикантные наводящие вопросы. Некоторые после такой исповеди узнавали для себя много нового, чего не могли узнать даже из фильмов и интернета. В конце процедуры он спросил:

- В Шубинку поедешь?

Я ответила:

- Поеду. А где это?

Оказалось, это в Новосибирской области, как мне объяснила м.Пелагея. Это была родина самого о.Наума, и там по его благословению был основан девичий монастырь Святого Архангела Михаила по руководством игумении Марии Серопян. Монастырь был именно девичий, туда принимали только молодых девушек. Каким образом туда попала я, тем более после моей исповеди, для меня так и осталось загадкой. М.Пелагея поздравила меня с тем, что батюшка благословил меня на монашество, хотя об этом мы с ним так и не поговорили. Тут же она представила меня игумении Марии, которая была в это время в Лавре, она приехала из Сибири на лечение. Матушка мне понравилась: молодая, лет 45, на вид очень спокойная, с тихим голосом и большими, немного уставшими глазами. Мы с ней пообщались, она сказала мне, что благословение старца теперь нужно выполнять, и я пообещала, что обязательно приеду к ним в Сибирь".
отсюда
Tags: Мария Кикоть, Наум Байбородин, монасье воинство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments