kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Categories:

Этот человек очень не любит...

Прот-Всеволод Чаплин:


"Еще из моей книжки – про дар красноречия нынешнего Предстоятеля, который иногда идет ему на пользу, иногда – не совсем. А также про сегодняшний момент и про будущее.

У нынешнего Патриарха — прекрасный дар красноречия и убеждения. Почти любую аудиторию и почти любого собеседника он может склонить на свою сторону — но, увы, лишь на время. Видя позитивную реакцию на свои слова, он считает, что цель достигнута и дальше все должно идти как по маслу. Однако сопоставление сказанного и сделанного подчас разочаровывает людей. Когда ему об этом говорят, он теряется и копит в сердце обиду.
Этот человек очень не любит признавать собственную неправоту и отказываться от того, что делал и говорил раньше — пусть даже много лет назад. Он редко удосуживается применить к себе те обличения, которые адресует окружающим. Для самооправдания он может придумывать сложные логические конструкции, как бы случайно «терять» факты, аккуратно менять темы, отвечать на самим же собой переформулированные вопросы — и благодаря ораторскому и «переговорному» дару на какое-то время очаровывать и убеждать собеседников либо широкую аудиторию. Но полуправда остается полуправдой — и люди это в конце концов понимают.
Система взглядов нынешнего Патриарха была и остается довольно гибкой — в ряде вопросов она формируется ситуативно, будучи лишена долговременного стройного каркаса. (Замечу, что менять позицию — не грех, сам не раз менял ее с годами; однако это нужно честно констатировать и объяснять.) В разных обстоятельствах этим человеком могут быть сказаны весьма различные вещи, иногда не вполне сопоставимые друг с другом. Увы, и эта особенность наверняка «родом из юности»...

Я познакомился с архиепископом Кириллом в 1986 году — вскоре после его назначения в Смоленск. Приехал, чтобы поговорить о поддержании в СМИ и православной общественности памяти митрополита Никодима — иерарха действительно великого. Делал это втайне от тогдашнего своего начальника — митрополита Питирима, который Никодима и никодимовцев не любил. Владыка Кирилл в эти годы был совершенно очарователен — он метался по смоленской клетке как молодой лев, фонтанировал идеями, умел заряжать молодежь, вселяя в нее оптимизм посреди довольно унылой поздне-пименовской эпохи и все еще продолжавшегося засилья атеистических властей. Единственное, что отталкивало — заискивание перед теми самыми властями самого низкого уровня (Питирим держался гораздо более независимо, даже высокомерно, и с много более высокими людьми). Страх на самом деле никуда не уходил. Его не было лишь в общении с молодежью, тем более «залетной» — московской и питерской.
В 1989 году, впервые после «опалы», мне удалось опубликовать в «Журнале Московской Патриархии» интервью с владыкой. Многие, включая его самого, радовались как дети. Вскоре опала сменилась карьерным взлетом — в ноябре того же года архиепископ Кирилл стал председателем Отдела внешних церковных сношений, постоянным членом Синода.
На этом посту он вскоре ощутил вкус к публичной деятельности. Начались телеэфиры, председательства на различных собраниях, выступления перед многолюдными аудиториями. Дар слова, конечно, помогал. Появлялась надежда на патриаршество — все другие претенденты, да и Патриарх Алексий, смотрелись гораздо бледнее, особенно в публичном пространстве. Одновременно усиливалась подозрительность к «конкурентам», недоверие к ним. Порой соревнование с этими людьми становилось главным мотивом действий. ..

Главная же энергия митрополита и возглавляемого им отдела, помимо неизбежной церковно-дипломатической текучки, тратилась на соревнование с тогдашним управляющим делами Московской Патриархии митрополитом Сергием (Фоминым), которого в конце концов в 2003 году удалось заменить на заместителя председателя ОВЦС архиепископа Климента — вскоре, впрочем, оказавшегося как раз основным соперником Кирилла на выборах Патриарха.
Сами выборы прошли с предсказуемым результатом. Если в российских епархиях была значительная доля поддержки митрополита Климента, то епархии Украины, других постсоветских стран и «дальнего зарубежья» голосовали почти исключительно за председателя ОВЦС — его знали лучше. Удалось добиться и непротиводействия властей. Я лично провел с ними многие переговоры, хотя подчас и непростые (яркой личности на Патриаршем престоле некоторые чиновники боялись).
— Жизнь кончилась, началось житие, — поприветствовал я митрополита Кирилла в день избрания Патриаршим Местоблюстителем горькими словами лесковского протопопа Туберозова.
Действительно, началась новая жизнь. Она во многом ограничивала Патриарха в тех вещах, которые он любит — в путешествиях, в обращениях к неформальной аудитории, в интеллектуальных ристалищах на церковных собраниях и ток-шоу. Одновременно исчезли конкуренты — но осталась тяга к присутствию в публичном пространстве, свобода в котором теперь скована свалившейся ответственностью и многими другими сдерживающими моментами: то, что мог позволить себе сказать митрополит, Патриарх подчас сказать уже не может. Появилась ревность к более свободно высказывающимся людям. И значит — появилась склонность привечать серость в ущерб ярким личностям.. Появился и двойной стандарт: то, что позволял себе десять-двадцать лет назад митрополит Кирилл, а сорок лет назад — митрополит Никодим, сегодня не позволяется никому. Никто не должен быть компетентнее Патриарха, никто не имеет права спорить с ним — ни лично, ни публично. Тексты о нем должны быть похожи на некролог — только похвалы, только хорошее. Иначе — обида. <…>
Юношеские страхи и неуверенность времен гонений соединились с абсолютной церковной властью. Далеко не лучшие качества раскрылись сильнее, чем прекрасные.
Как пойдет дело дальше? Увы, оснований для оптимизма у меня немного. Церковное управление становится все более единоличным. В первые годы нынешнего Патриаршества многое было сделано для его децентрализации — образовались десятки новых епархий, застарелые проблемы стали обсуждаться на Межсоборном присутствии. Однако такие темы как, например, выборность духовенства и прозрачность церковного бюджета, оказались «заметены под ковер». Церковная мысль смотрит скорее на текущую ситуацию, не заглядывая в будущее — на 20-50 лет вперед, когда у власти в России и в Церкви будут другие люди. Динамика преобразований и дискуссий за последние годы резко снизилась. Многие решения все чаще принимаются буквально на бегу, безапелляционно, без детального обсуждения, без реального выслушивания и учета различных мнений. Мне приходилось говорить об этом и на заседаниях, и публично.
Впрочем, у Патриарха сохраняется одно уникальное для человека его возраста качество: искренность веры и детскость характера. Отсюда — страхи и обиды, но отсюда — и умение ко многому отнестись с легкостью и юмором. Будем надеяться, что это поможет в трудные времена — а они очень даже могут для Церкви настать — и самому Патриарху, и тем, кто рядом".

отсюда
Tags: Всеволод Чаплин, Кирилл Гундяев, Осень патриарха
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →