kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Categories:

Святой наизнанку?

В продолжение темы "О дневниках св. Иоанна Кронштадтского".


igor_erokhov: "И я тоже написал очень длинный пост про дневники Иоанна Кронштадтского:
Святой наизнанку: что творилось в голове у Иоанна Кронштадтского

Тоже очень критичный, все мысли похожие на приведенные здесь".


Длинная цитата из статьи igor_erokhov "Святой наизнанку":

"1. Иоанн Кронштадтский от молодости и до последних дней практиковал ежедневный мелочный самоконтроль. Самоконтроль проводился по двум параметрам: раздражительность/гнев и многоедение. Всегда, когда о.Иоанн впадал в эти пороки (что происходило регулярно), он незамедлительно каялся, много и чистосердечно молился и давал себе обещание исправиться. К его чести, он регулярно извинялся перед обиженными. Заметим, что раздражался он по–настоящему, а вот объедался только в своем воображении; он ел мало, а мечтал есть чрезвычайно мало. В принципе, такое поведение похвально. Но удивительно то, что о. Иоанн ограничивался в наблюдении и борьбе именно этими двумя пороками. С классической православной точки зрения пороков, за проявлениями которых надо следить, сильно больше. Для примера, о. Иоанн, в момент написания первых дневников совсем молодой человек, вовсе не замечает в себе проявлений полового влечения (а мы, читатели, замечаем). Завистливости. Жадности. И так далее. Казалось бы, всякий, кто любит копаться в своей душе, обвинять себя и каяться, хоть чего–нибудь, да найдет по этим позициям.

2. Из сторонних источников мы знаем, что о. Иоанн ел мало, только постное, но при этом исключительно самое дорогое. Пил он чуть–чуть, но пил вино по 8 рублей за бутылку — то есть глоток его вина обходился дороже, чем нажирание в умат простого мужика (поллитра водки — 42 копейки без тары). Все эти обстоятельства не смущали святого и не нашли отражения в его дневниках.

3. Из описи имущества, произведенной после смерти о.Иоанна, мы узнаем о его болезненной привязанности к дорогой одежде. Многие предметы туалета он накапливал в количествах, в разы превышающем всякую потребность — например, от святого осталось 124 пары кальсон. Возможно, кто–то (фабрикант нижнего белья?) просто подарил ему кальсоны, но что стоило отдать их в какое–нибудь из патронируемых благотворительных учреждений? С простой жадностью это поведение не имеет ничего общего: о. Иоанн без жалости расставался с миллионами жертвуемых (по традиции, без всяких условий) лично ему рублей; есть множество достоверных рассказов о том, как он получал толстый конверт с деньгами и отдавал его, не открывая, ближайшему подошедшему просителю. Очевидно, что о.Иоанну было труднее расстаться с муаровой рясой, чем с денежной суммой, на которую можно купить десять таких ряс. Всего этого о. Иоанн за собой не замечал и в дневниках не фиксировал.

4. Духовная эволюция святого озадачивает: с годами он становился всё злобнее и злобнее. В ранних дневниках мы видим робкого человека, который пытается задавить в себе любые проявления гнева и раздражения, даже в отношении последнего нищего. В предсмертном дневнике перед нами предстает человек, который пытается быть кротким только с окружающими, но не стесняется просить (даже требовать) у бога смерти для своих высокопоставленных оппонентов — Льва Толстого, митрополита Антония, протопресвитера Янышева. Заметим, что прошение у бога смерти кому–либо, а в особенности своему же епархиальному архиерею — нечто противоположное христианскому смирению. Но о.Иоанн этого не замечает, идеологические расхождения с врагами всё покрывают. Он прав, а они неправы.

5. Дневники, в целом, представляют собой смесь абстрактных, школярских теологических рассуждений и записей, связанных с реальным опытом и чувствами автора. Абстрактные рассуждения довольно, на православный взгляд, странны. С одной стороны, они банальны, с другой — всегда основаны на Новом Завете, без всякого упоминания святых отцов и цитат из них. Такое впечатление, что автору досталось содержимое кладовки с образцовыми академическими сочинениями, причем кто–то стер из текстов все святоотеческие цитаты. Пришлось списывать из того, что осталось. Мысли святого правильны (с теологической позиции), но совсем просты — всякий семинарист, если заменить четверть слов в высказываниях о.Иоанна многоточиями, без труда подставит нужное. Большой связи между отвлеченными рассуждениями и реальными событиями в дневнике не видно (опять же, за исключением гнева и объедения).

Пример: Для чего Господь дает человеку продолжение дней на земле? Для того, чтобы человек имел время покаяться и очиститься от грехов и страстей и чтобы истина и любовь совершенно проникли в сердце посредством обучения чувств его относительно добра и зла.

Иногда сочетание богословия и бытовых записей кажется цитатой из Козьмы Пруткова: Да проплачь ты о грехах своих искренно: и будет легко на сердце. Законоучитель! держи себя в гимназии, для славы Божией, с твердостию и важностию, как представитель Бога и Церкви. Тыквенная каша полезна и легка.

6. Многочисленные проявления прозорливости о. Иоанна и чудесные исцеления (фактичность тут не обсуждается) заставляли современников думать, что за ними скрыты всяческие откровения и экстазы. Ничего подобного из дневников не видно. Бог не отвечает на молитвы автора, ангелы не говорят с ним, и святые не являются ему в сонных видениях. Вместо этого ему снятся две свиньи живых, облепленных тестом, и он пытается угадать, что бы это значило. Но без психоаналитика, как мы сегодня знаем, в таких делах не разберешься.

7. Не получили отражения в дневниках и многочисленные исцеления. Видимо, свободное время о.Иоанн посвящал размышлению о том, что казалось ему более важным. Для примера, он всегда невероятно волновался о впечатлении, произведенном им на гимназистов на сегодняшнем уроке Закона Божия. А вот в храме он, видимо, чувствовал себя уверенней, и мнения прихожан мало его волновали. Очень сложны были отношения святого с чаем — в одни периоды жизни он считал, что чай пить можно и нужно, а в другие склонялся к обратному. Немало страниц в дневнике посвящены раздумьям по этому сложному вопросу, в отличие от столь прозаической темы, как дар исцеления.

8. Под конец жизни о.Иоанн превратился в общественно–политического деятеля — разумеется, самого мрачного, черносотенного извода. Он вступил в Союз Русского Народа и произносил пламенные проповеди, в которых призывал правительство без жалости казнить инакомыслящих по примеру пророка Моисея, избившего 24 тысячи революционеров–моавитян. При этом, как выясняется из дневника, святой не имел ни малейшего интереса к кипевшей вокруг него общественной жизни, и просто вряд ли бы в курсе текущих событий. Его представления об общественном устройстве находились на уровне цепной собаки: на всякого, кто проходит мимо забора следует лаять. Вот как выглядит составленная им политическая молитва:

Господи, умиротвори Россию ради Церкви Твоея, ради нищих людей Твоих, предотврати мятеж и революцию, возьми с земли хульника Твоего, злейшего и нераскаянного Льва Толстого и всех его горячих, закоснелых последователей. Молодых покори старшим, подчиненных — начальникам, подданных — царю. Всех повсюду служащих покори начальству и сотвори их довольными оброками своими.

Легко заметить, что Толстой отнюдь не был революционным лидером, а толстовцы революционерами; из многочисленных причин революции 1905 года недовольство оброками было самой малозначительной. В общем, святой в очередной раз продемонстрировал изрядный отрыв от реальности.

Судя по всему, даже особо ненавидимого им Льва Толстого он ненавидел несколько обобщенно; дневник полон злобными выпадами, но нет конкретики. Лично я сомневаюсь, что о. Иоанн читал сочинения Толстого; похоже, он обозлился на писателя с чужого пересказа; как в анекдоте — Рабинович напел. Непрерывно, с молодости, о.Иоанн нападает в дневнике на театр — но опять же нет доказательств того, что он знает хотя бы сюжет хоть одной пьесы и имя хоть одного артиста (тем более уж очевидно, что в театре он никогда не был).

9. Пока отец о. Иоанн был окружен людьми, с которыми его свела судьба — старшими сослуживцами по собору, куда его назначили, семьей тестя, в которой он жил — он непрерывно цапался с ближними. Так и не научившись налаживать отношения, святой пошел другим путем — настолько вырос социально, что смог подбирать себе окружение сам. И подобрал таковое из отборных жополизов. И это было только начало. С годами жополизы сменились мрачной, корыстной швалью — за доступ к о.Иоанну в последние годы окружавшие его лица требовали взятки. На смертном одре святого разыгрались низкие сцены — когда он впал в кому, а приближенные к нему монахини подделали завещание, подкупив нотариуса, раскрали его наследство, оставив ни с чем вдову, и даже добились того, что его похоронили на Карповке, а не на родине в Суре, как он всегда мечтал.

Выводы.
Весь дневниковый материал показывает, что о.Иоанн был значительно более мелкой личностью, чем он казался окружающим людям. Он был очень ограничен интеллектуально и социально дезориентирован, сам не верил в себя как чудотворца, не имел какого–либо мистического опыта. Привычка к самоконтролю у него распространялась на несколько мелких, частных проявлений личности, а в целом он осознавал себя плохо. Богословские размышления, которым о. Иоанн уделял много времени, всегда оставались в рамках шаблона.

И между тем этот человек смог, несомненно, произвести огромное впечатление на современников, заметный след этой популярности наблюдается и через 110 лет после его смерти. Люди стекались к святому толпами, его неоднократно мяли и давили, и под конец жизни ему часто приходилось передвигаться через специально организованное оцепление. Знаменитые литургии о. Иоанна были настолько ярким проявлением коллективного психоза, что превзойти их удалось только через 90 лет Кашпировскому.

Как мог человек, настолько экстраординарный и значительный в своих внешних проявлениях, настолько запомнившийся, быть настолько мелким, ограниченным и посредственным в глубинах своей личности? Это озадачивает. В английском есть понятие rock star quality. Это качество не корреспондирует ни с какими другими свойствами личности, и имеет одно–единственное проявление: оно делает его обладателя рок–звездой. Либо оно у тебя есть, либо его нет. Судя по всему, и у православных деятелей популярность определяется наличием своеобразного pop star quality".

отсюда
Tags: Иоанн Сергиев
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 117 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →