kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Category:

Фаворитов надобно баловать...

К 9 годовщине папо-цезаристкого понтификата Кирилла Гундяева.

О чем дедулькин писал на следующие дни после избрания
в январе 2009 нового патриарся.
На правах первого биографа "смоленского обаятеля" –
скрипты из саги Мой патриарх:


"Калхасная песнь...

Фаворитизм всегда осеняет
закрытые от постороннего глазу
клановые и архаикные сообщества.
Не всегда это единится с грехами Гоморры и Содома,
а просто является, зачастую, последним Калхасом,
стариковской привязанностью,
традицией ограждённого от мира и
глубоко одинокого деспоты и наставника
к своему, всё и вся на лету схватывающему,
последнему ученику.
Об этом Германн Гессе
в традиции немецкого "романа-воспитания"
даже наваял целый опус под названием "Игра в бисер",
для поверхостного читателя
кажущийся пустым и бессмысленным,
но открывающийся токмо ключиком
этого самого горнего одиночества.
У владыки Никодима Ротова несомненным фаворитом
был двадцатишестилетний ректор питерской академии,
хорохорившийся ясным соколом Кирилл Гундяев.
И на заседании святая святых –
академического совета,
в присутствии Ленинградского митрополита,
не терпевшаго даже признаков
хотя бы малейшего возражения,
только Кирилл мог позволить
внезапу вымолвить весткое словцо:
"А вот в этом Вы, владыко, совершенно не правы!"
Скажи это кто-нибудь другой –
не миновать грозливой и сметающей всё и вся
на своём пути "бури в пустыне",
а здесь – токмо от деспоты
недоуменое пожимание плечами
и благостливое в ответ молчание.
Никодим сам ваял гнёздышко
для своей ненаглядной пассии,
сдувал с него пылинки,
и, проживи Никодимушка ещё год,
митрополитом Лениградским
непременно был бы Кирилл Гундяев,
а сам он смиренно бы ушёл на Новгородскую кафедру.
После внезапной смертушки у папской туфли
нашли и Никодимово завещание:
"На мой архирейский стол настоловать
моего единственного на сие достойного
доблестного преемника – владыку Кирилла Гундяева",
но кто ж в Синоде такие завещания восприемлет всурьёз?
Это, скорее, курьёз
для впадающего в умилительну риторику
и напрочь теряющего чувство реальности
деспотного маразматика.
Фаворитом патриарха Пимена был, без сомнения,
митрополит Серапион Фадеев:
весёлый и словоохотливый дебошир,
скандалист, нахрапистой и щедродарный,
направо и налево раздаятель митр и "отверстий".
Ему в его Успенском соборе во Владимире тоже
всё предстояли двадцатилетние архимандриты:
"Вот очко чудотворит – в двадцать лет архимандрит".
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post17038082/
И когда Скорпионушка в алтаре Елоховского собору
в припадке ярости раздубасил нос протоиерею С.,
так что кровина полилась прямо на белоснежной жертвенник,
Святейший Пимен в это самое времечко
умилительно созерцал,
как за решечённым окошком,
купаясь в мартовской лужице,
чирикают, радуясь скорому уже обновлению,
сизые воробушки,
"алтарного инцидента" при этом
вовсе даже как-то и не заметив..."
отсюда


"И Папе мы показываем кукиш

Сентябрь 90-го – образцово-показательная казнь
отца Александра Меня,
потрясшая тогда поповский конклав изнутри:
уж кого-кого, а духовенство давно уже не лущили.
И помню в тот день злорадную улыбищу
на личике диакона Андрея Кураева: "Одним жидом меньше!"
В захидноукраинских епархиях
(тогда самых многочисленных в МП –
Львивской и Тернопольской)
этот год означился массовым возвращением духовенства,
а вместе с ним и паствы
в "рiдну греко-католицку вiру":
за какой-то год патриархия потеряла
половину действовавших тогда своих приходов.
Тогда же и обнаружилось,
что Питерская и Московская бурсы
только и делали, что десятилетиями ковали кадры,
в основном, только для захидноукраинского "раскола".
Чтоб хоть какого-то и хоть как-то удержать,
потребно было, конечно же, тогда общецерковное покаяние
и признание самим Святейшим патриарсем
позорного для Церкви соучастия
в НКВДэшном (после войны)
пресловуто "добровольном возвращении униатов
в лоно Матери Православной Церкви".
Но победителям каяться было бы унизительным.
И святейшему Алексию, и кремлёвским властям
верным казалось тогда единственное решение –
договориться с Папой.
Они вполне искренно полагали что в Риме
такие же, как и в СССэРии
законы, как на зоне:
пахан приказал – и все моментально повиновались.
Митрополит Кирилл Гундяев пообещал и Святейшему, и Кремлю,
что кто-кто, а он уж с Ватиканом договориться
точно сможет.
Это, собственно, и был первый самостоятельный шаг
будущего православного менеджера
на ниве мировой церковной дипломатии.
Православно-церковный министр иностранных дел
был принят Папой Иван-Павлом Другим.
Глава ОВЦС, вроде как собаку на католиках съевший,
во имя церковного примирения
попросил польского Папу распорядиться,
да и Папским указом приказать
всем вновь объявившимся украинским униатам –
взять да и вернуться снова в лоно Московского Патриархата.
Проживший немало в совке и видавший виды
бывший польский кардинал
и то был ошеломлён и
в ответ на это недипломатическое хамство
только несколько растерянно улыбался и кивал головою.
И Кириллу Гундяеву было совсем даже невдомёк,
что всесильный и всемогущественный Папа
на самом деле ограничен римским каноническим правом
и не может издать такого
распоряжения ни в устной форме, ни письменной:
Римское Церковь, как и римское право, это не скотский хутор,
а украинские униаты это не Папские холопы.
Отсюда и повелась та самая, на два десятилетия,
провальная дыра
в отношениях между Москвой и Ватиканом:
"Машинки и куклы тяперича врозь, а Папе мы показываем кукиш!"
отсюда
Tags: Осень патриарха, Позорнейший понтификат
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments