kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Category:

Между Небом и преисподней...

В продолжение темы "О дневниках св. Иоанна Кронштадтского"

Комментарий достопочтенного babayetu1:


«Дневники самого Иоанна не читал. Пока что одолел только "Моя жизнь во Христе". Потом ковырялся здесь, у Калаказо, немного. Больше всего понравился комментарий от pschutt:

"...Кронштадтский пастырь никак не вмещался в парадигму русского старчества. Он был сам по себе. У него свое богомыслие, вращающееся между Небом и преисподней, между "пространством сердечным" и "тугой душевной". Адское состояние перебарывалось в каждодневном литургисании:
"Как чудно изменяют к лучшему, обновляя и укрепляя мою душу и тело, Святые Тайны — Тело и Кровь Христовы! Удивляюсь Благости и милосердию Божию, и Премудрости Божией, Всемогуществу Божию и Правде Божией, снисхождению и Смотрению Божию. Слава Тебе, Господи, слава Тебе!"
Как Игнатий Богоносец перед смертью вопиял: "Хлеба Живого жажду", так и ИК всегда жаждал "Воздуха Свежаго". Желал его всегда и даже в лютые морозы спал при открытой форточке, укутавшись в шубу."

И именно поэтому рассуждения Плужникова кажутся забавно-печальными. Печальными потому что жалко что человек за деревьями не увидел леса: уткнулся в варенье, деньги, трепание волос. Он так и не понял что главное в Кранштадтском это его богообщение, когда он горит страстями, мучается от них и только Бог приносит ему облегчение в молитве или через причастие. Может быть всё дело в том что Плужников сам ни от каких страстей не страдает, даже если у него их вагон и маленькая тележка и поэтому Бога ни о чём не просит, ну и соответственно никаких чудес в этом отношении за собой не замечает. Нет для него ничего подобного, не видит он ничего яркого в той тишине которая наступает в душе по молитве к Богу и всё что для него остаётся в Кронштадтском это, как я уже сказал выше: варенье, деньги и трепание волос...
Ну а забавными рассуждения Алексея кажутся именно потому что не понимая что люди находят в Кронштадтском он пытается это критиковать. И получается что то подобное тому когда слепые учат живописи, кастраты учат любви, а безногие говорят как лучше играть в футбол. Ведь чем рельефней страстность Кронштадтского, тем удивительнее то как от него всё отходит и отваливается стоит ему только обратится к Богу. Да, он не становится бесстрастным, как говорит всё тот же Осипов: "Это не его уровень обожения". Но тем не менее чем больше разница между тем что он есть до очередного обращения к Богу и тем чем он становится после, тем сильнее контраст. Тем ярче то чудо которое с ним происходит: не экстаз, не пена на губах, а покой и мир после шторма. Вы только представьте себе волны кошмарной высоты которые мгновенно сменяются ровной гладью. Вот это и есть самое главное в Кронштадтском, а не "воплощение горящего ревностного духа, «настоящесть» священника, на которого хотелось быть похожим, целительство, бессребреничество, нищелюбность, обличительность людских пороков".
В общем вышло у Плужникова почти как у жён советских офицеров в конце второй мировой, которые раздобыв трофейные пеньюары думали что это вечерние платья и в этих "платьях" выходили праздновать к гостям. Так и он - не поняв что к чему напялил на себя что то и решил поделиться этим с нами. Получилось грустно и одновременно смешно».

отсюда
Tags: Алексей Плужников, Иоанн Сергиев
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 69 comments