Previous Entry Поделиться Next Entry
† архимандрит Адриан Кирсанов
СУПчика хочится
kalakazo
Преставился честной архимандрит Адриан Кирсанов.

Несколько скриптов о сем великом бесогоне
из дедулькиной саги от 2007 Адриан Кирсанов:


"Четвертошнай раёк...

17 июля, 2007
И только где-то на третий,
а может, и четвёртый так денёк-с,
выбираюсь, наконец, в монастырь
на службу Божию.
И почему-то завсегда это бывает в четверток,
и по платочным мироносицам,
тонюсенькими струйками
меж миргородских луж
уже в четыре утра
поспешающих на исповедь,
однозначно познаётся
сегоднишняе предстояние у престола Господня
самого архимандрита Адриана Кирсанова.
Ни с кем не попутаешь духовных чад
старчика Адриана:
каков поп, таковы и его чадушки.
Как заслуженыя актёрки
базарного балагану
кулигает это хроможное и косое воинство
батьки Адриана:
поспешает оно хоть и скособоченно,
но с решимой отвагою
на единственную,
раз у неделю,
разрешённую с их участием
петрушью забаву.
После того, как на праздничной всенощной
в Михайловском
одна из его
глум творящих
бабок
утробным басом
слишком громоподобно прорычала:
"У, Тишка-Тихоне, всё одно в аду гореть будеши!!!" –
и все шишки разом,
как из рогу изобилья,
посыпались
ещё с с грецкими орешками заодно
и на самого
(тут же под митрой,
как смертушка побледневшего –
поначалу ушами,
а потом и сизым носом своим
и мелкоскопными губами)
папочку:
ломать комедию
строго-настрого было
батькой положено
только на его же,
по четвергам,
шестиутрянной обедне.
Ещё одна литургия служится
в то же самое время
у самой Чудотворной в Успенском,
но кто же туда пойдёт,
ежели у Николы
творит тризну сам,
последний, может статься,
старец
Руси уходящей..."
https://kalakazo.livejournal.com/111425.html


"Сучить копытцами...

К пяти утра, началу исповеди в Корнилевском,
стою уже посреди воинства Адрианова.
Хоть и стараюсь быть, "как все",
и даже одеваюсь в соответствующий
"народный прикид",
сам народ услужливо раступается и
почтительно уступает место:
"Страуса ведь и по хвосту видно,
что он всё-таки страус!"
Воинство угрюмо безмолвствует
и в некоем подспудном напряжении
ждёт батьку.
Я всматриваюсь в рублёвского стилю
иконы отца Зинона –
богословия в красках,
невольных свидетельниц и соучастниц
сих духовных ристалищ.
Наконец, появляется сам старец
с крестом и Евангелием,
по-монасьи смиренно опустив глаза,
с некоей уже опаскою
преодолевая амвону ступеньку.
Бабульки необъятными утробами своими,
точно вот-вот на сносях,
починают колыхаться;
а бесы внутри утроб
тоже начинают урчать и блеять,
тявкать и по-свинячьи
живописно похрюкивать –
значит "переговариваются"
друг с дружкой.
Если я прихожу с гостями,
людьми вроде как и церковными,
но с церковным цирком не знакомыми,
то они норовят выбежать поскору
из сей лечебницы духовной.
Однако батько подымает веки,
словно он тот самый гоголевский Вий,
и с гневным огоньком
вспыхивает –
утробы моментально замолкают,
однако, одна из них
всё одно не выдерживает
и по-медвежачьи рычит:
"Ох, сильнай, ох, сильнай,
ну только не смотри, не смотри на мя так!"...
Раньше архимандрит Адриан
любил и поучать подолгу,
и беседовать с каждой, не торопясь,
и "генеральны исповеди"
мог даже выслушивать,
а сейчас уже
лишь бы уже до конца достоять –
поскору пропускает чадушек через епитрахиль.
Но вот кто-то под епитрахилью этой
валится навзничь,
широко отбрасывая копыта,
и копытцами этими
в предсмертных судорогах
ещё и мелкостно сучит.
Старчик незамедля втыкает
в сучащу ляжку
копие
по самыя его подкрылки,
наизусть скороговоркой
тараторит молитву Василия Великого,
и чадушко чудесным образом воскресает:
встаёт, подымается, как ни в чём не бывало.
А вслед за ней
уже норовит
также дать дуба
другая.
"Куда?!" – грозно предупреждает
маститый прозорливец,
и бабоньки вновь
становятся точно шёлковые..."
https://kalakazo.livejournal.com/111831.html


"Монастырский балаган

Помнится, на отчитку отца Адриана,
в середине 80-х,
я как-то завёл двух венских католических пасторов –
господ немолодых,
сытых и по-бюргерски толстокожих,
взрощенных на пиве и свинячьих сардельках
и в делах духовных
вроде как опытных,
и они, постояв минут пять так
посреди в конвульсиях бившегося народу,
тоже вдруг задёргались: поначалу
краснощёкой "мордой лица",
а потом, в такт толпе
тоже стали совершать
дерганы движения
дебелыми своми ручками и ножками...
Отчитывали в Печёрах и до архимандрита Андриана.
И народец сей шумнай
наезжал в монастырь
ко времени отчитки –
бурчал, визжал и блеял
денёк-другой
и, не успев и накуралесить изрядно,
благополучно с последним рейсовым автобусом
и схлынывал.
А к появлению в Печёрах старца Адриана,
ежели я чего снова не путаю,
в году так 75-м,
место "отчитщика" и вовсе оказалось тогда пустым.
Его "перевод" из Троице-Сергиевой Лавры
в обитель преподобномученика Корнилия
совпал с блаженным уходом в мир иной
архимандрита Алипия
и появлением в качестве наместника
другого "живчика" – Гавриила Стеблюченко.
Последний, как про него шушукались,
"поп, в Бога не верующий",
способный отпускать и во время литургии
циничныя шутачки-прибауточки,
зато хорошо разбирался
в экономической составляющей
сего священнодействия,
потому одним из первых и было его благословение:
"Ты, Адриане, – он всем своим говаривал ты, –
и в Лавре ведь отчитывал,
и за это тебя и попёрли оттудова,
будешь и у нас отчитывать
и никого не боись:
пока я здесь –
тебя ни одна сволочь
тронуть не посмеет!"
Старец наш
ведал уже издавно,
что женски болезни сии, порча да кликушество,
разовой отчиткой не изгоняются,
потому почти каждой болящей
и нашёптывал таинообразующее приглашеньице:
"Продавай квартиру, дом и
перезжай в Печёры –
будешь вместе со мной
отмаливаться".
И не прошло и нескольких лет,
как сие воинство Адрианово
каталось по полу,
билось в истериках
и утробно рычало
уже на всех службах и
и во всех монастырских щелях.
И кажется, уже только
при новом наместнике Павле –
человеке просвещённом и образованном,
вереницей привозившем к себе в монастырь
цельные заграничны делегации
(это лет пятнадцать назад произошло),
на отчитки архимандрита Адриана
советом монастырским старцев
был наложен окончательный херем.
"Дурдом развёл, – жаловался мне
отец наместник на старца, –
а теперь и сам не знает,
что с этим балаганом и делать"..."
https://kalakazo.livejournal.com/112027.html


"Батюшок

"А порчу-то на меня навёл, мил человек, –
сидя на приступочке,
почала свою грустную повесть
Анастасия Григорьевна,
одутловата шестидесятилетня бабуля, –
ты и представить себе не можешь,
наш приходской поп,
тоже духовно чадо нашего батюшки Адриана.
Оне все у него такие, батюшкИ-то евО,
точно копии: все вкрадчивыя, вежливыя,
всё у них-то тихой сапой,
никто из них дурного слова не скажет,
а гадости-то все творят
завсегда исподтишочка.
Известно дело, что молятся-то у нас одни монаси,
а белый поп наш-то
ладно бы как все оне
только бы жрал да с...л,
так он ещё чернокнижником-то оказался.
То-то я всё никак понять не могла:
как служит наш отец Владимир обедню,
так в энто времячко
вороны-то на крестах храмовых всё сидят
да каркают оглашенно.
А потом и в Питере его увидали,
как он в синагогу-то входил,
всё оглядывась
украдкой,
а по ночам всё книжку какую-то читал,
и, как Марья Василевна проведала,
Талмуд та книжка и называется.
Это только потом-то вестимо мне и стало,
а перед этим-то
он мне просвирку после обедни
так ласковонько и подаёт:
"На, говорит, святу просвирку!"
Я как откусила от неё
махонькой тольки кусочек,
так бес в меня с ним и вошёл,
и с тех пор
сам, государь мой, батюшко, сам видел-то,
как бьёт он меня и колотит,
уж двадцатый год как пошёл,
и если бы не батька Адриан,
совсем бы заколотил треклятый"..."
https://kalakazo.livejournal.com/112218.html


"Моника Левински...

У святого колодца
встречаю знакомого батюшку
из Питера:
"Ты же, наверное, не знаешь:
мы же с матушкой моей
изменили отцу Адриану -
стали ездить к другому старцу,
и с ней, представляешь,
такое началось, такое:
она мне в супружеских отношениях
совсем отказала,
а про остальное
и вообще рассказывать - срам!". -
"Новоявленный модный старчик -
уж не Амвросий ли Юрасов?" -
"А ты откуда знаешь?" -
"По почерку узнаю его святую ручку!
И не только руку-с!" -
"Так ты и про остальное всё ведаешь?" -
"Так что ж тут ведать,
если у этого хлыста побывала на исповеди
одна игуменья монастырская,
а потом Филаретушке в Переделкино
в трубку и плакалась: "Я у отца Амвросия "отс...ла"!"
Так после этого что ж не знать-то
про его "подвиги"-то духоносны?"
Батюшка багровеет, тужится,
тянет паузу, ещё боле багровеет:
"Ну, дай Бог, сейчас поисповедуемся у отца Адриана -
он моей-то мозги-то и вправит!"
Он бредёт к своей попадье,
ещё более сутулясь и горбясь.
... Да братец - поздно, слишком поздно,
старые-то старцы - новоявленным-то
старчикам последних времён -
и в подмётки ведь
не годятся..."
https://kalakazo.livejournal.com/112421.html


"Податься некуды

В отличие от "потаковника" и
вечного всех любимчика
архимандрита Иоанна Крестьянкина,
на отца Адриана Кирсанова
начальство посматривало косо:
уполномочено кэгэбэшное –
всегда в нём затаившегося "подкулачника"
подозревало,
церковное – обзывало его "диссидентом".
Хоть и "строить им глазки"
старец наш пробовал
и вечно выказывал начальству сему
собачью преданность,
но ссыск и тайна полиция монастырска
всегда работала хорошо
и про сказанное тайно
тут же, непонятно даже и как,
и прознавало.
Наместник Гавриил Стеблюченко,
процарствовавший в обители больше 15-ти лет,
хоть и считал старца "своим человечеком",
но даже по отношению к своим
придерживался политики:
"А этой сволочи и вовсе спуску не давать.
И для них-то
особенно короткий поводок потребен!"
Доставалось старцу и за чадушек,
бесновавшихся у окон наместницких,
и за тайноглазные его "полразговорца".
И было ему частенько так горестно,
что после бутылочки,
на двоих распробованной
перцовой,
он начинал распрос про заморски страны далёкия,
и как туды подручней
перебраться бы и ему сердешному.
Всех сваливающих из эСэССэРии
он с охоткою на это дело благословлял
и там заповедовал ходить в
Зарубежную Церковь:
"Это единственная осталась,
куда жиды да масоны ещё не пролезли!"
Всюду ему мерещились "жидовски морды",
и любил он физиомистикой позаниматься,
перебрав и патриаха Пимена Извекова –
"Извекович-Пархатович"
и таким же находя, сплошь мансоньерским,
сам освященный наш Синодец.
И как это частенько случается
в юдофобном православии нашем,
все ближайшия чадушки старца из попов,
как на подбор,
то букву "Рр-ы"
по-лукичёвски
не выговаривали,
то вообще
на синагогальных раввинов,
как две капли воды,
смахивали.
И считал он соучастницей "мирового заговору"
советску церковь
и ни к кому с пастырскими вопрошаниями
обратиться не смел,
кроме как двух закордонцев:
Антония Блума и Софрония Сахарова.
Последний старец,
только что переметнувшийся
от святого своего владыки и
из "застеночной" МП,
решительно падавшийся в Константиполь,
Зарубежную церковь на дух не выносил
ещё с самых довоенных времён
и на недоумения Адриановы
ответствовал вполне резонно:
"Да в Зарубежке давненько уже бардак,
а духовности там и вовсе уже никакой нету!" –
"Это что ж получается, –
слёзно переживал потом Адриане, –
что православному уже и совсем податься некуды?"
https://kalakazo.livejournal.com/113148.html


"Си премудрость

И как и положено в человеце
"не шибко-то и образованном",
в архимандрите Адриане Кирсанове
жива та самая народная сметливость
и уменье на лету,
из уст в уста обретая,
не токмо принимать чужую премудрость,
но и подхватывать ея,
вплетая в неё
нити прежняго опыту
и, по-своему пережив и взлелеяв,
выпевать ея,
как уже собственную песню.
"Да ты шо?" – дивился он аки младенец
моим пересказам из книжек мудрёно-кудреватых,
а потом назавтра,
по-своему переиначив,
мог это всё мне же и рассказывать
как уже своё собственное рукоделие....
Меня всегда завораживала сама интонация
его нескончаемых моноложцев,
когда, дождавшись наконец
долгожданной побывки,
он выбирался из монастырьих стен на
вольну волюшку
и, сидючи на завалинке
(у до боли знакомой
деревенской поповки,
где коротал
не солоно хлебавши
изгнанный из Печёр на приходец
друг его и приятель Адрианушка),
впростав в себя
очерёдной стаканчик
доморощенного самогонца,
мог без умолку разповедать
про скорое уже прихождение Антихристу
и про понуждение мансоньерское
перехода на новый штиль,
и про печати антихристовы
на руку и на чело,
какие будут ставить
архиреи церковныя,
и про изымание из мира самой благодати,
и про великое отречение народное
от Спаса Христа Бога нашего.
Глаза старчиковы разгоралися,
и в них проступал отсвет
огня апокалипснаго.
Ходившия в самиздате главы
из "Введения в Апокалипсис" Петра Иванова
архимандрит Иоанн Крестьянкин
читать своим чадам строго воспрещал,
тогда как старче Адриане
сам зачитал до дыр эти машинописны простыни,
горько рыдаючи,
и с самым доверенными
сокровенно делился
сей бесценной премудростию.
Чувствовалось, как он уже давно устал
и от вытягивания монастырьей лямки,
и от пребывания в мире сём,
и от бесконечно исповедального конвейеру,
и от бесноватых своих
и во всём несуразных
чадушек.
И иногда казалось, что к самой жизни
"рода сего прелюбодейнаго и грешного"
ему бы хотелось взять да и поднести
поскорее поджигательну спичку
палящего гневу Божия.
А с другой стороны,
было бесконечно Адрианушке жалко
стенающую тварь Божию,
и готов он был лить слёзы и плакаться
и о Церкви "жидами замученной",
и о Руси, столь обильно слезами народными
и кровушкой умытай..."
https://kalakazo.livejournal.com/113215.html


"Мирскай хламовник

... И в шесть утра
у Николы
низко звяцает надвратной колокол,
так что и само нутро человече
вместе со стенами
дрожит и вибрирует,
как одно едино целое.
И в этом соборном дрожании
батько Адриане починает "Божью обедню".
Присматриваюсь к иконам
руки самого Алипия Воронова
и в этом крохотном башенном храмике
стою, плотно стиснутый
Адриановыми чадушками.
Стоят оне обвешанныя всякого рода амулетницами:
у кого – со святой землицей,
у кого – со святой водицей,
посреди них ходит поверие,
что ежели причастие не проглотить,
а положить его в ладанку
и носить на груди,
то очень даже от беснования оно и помогаит.
Но нет ничего сильнее супротив внутрянного бесу,
как скрижали самого батьки Адриана:
в каждую из них по тридцать три частицы
мощей святых вложены,
и когда возлагает он их
на главу бесноодержимую,
то тогда бесы друг за дружкою
и утишаются разом.
Это в простых людях
по одному только бесу-то сижует,
так что оне того и не замечают вовсе.
А в каждой чадушке Адриановой
иногда и все тридцать три разом заседают –
по числу абортов – душенек дитячих,
кровушкой своею вопиющих к Боженьке
да проклятий,
каковы оне
на своих пьяненьких муженьков
изрыгали напраслиной:
"Заместо того,
чтоб пожалеть ево, горестного да несчастливаго
да спаточки уложить,
ты ещё и матюкала его неистово –
вот проклятия-то твои
на твою головушку и обернулися!"
Сопит воинство Адрианово
да воздыхаит горестливо.
На сугубой ектении – нескончаемая череда
болящих имён
возносима и диаконом,
и самим отченькой –
кажду душеньку неисцельную
оборачивают лицом
к самому Спасу нашему:
"Посмотри же, Господи,
как душа-то та
и крива-то и скособочена,
помоги же ей –
дай хотя бы ослабу малую!"
И как всегда, с первыми ещё только
интонациями Херувимской
по Адрианову воинству проносится
общий конвульсивнай всхлип
и начинает его ломать да корёжить,
точно это одна едина "кривая рожа".
От утробного стайного вою,
а иногда и соборного посвисту,
по спине пробирает холодок
и самое наиреальное ощущение
изнаночнай жути,
какая набегающей волною
вот-вот,
глядишь, и накроет
и меня самого,
и весь этот наш
давно уже прогнивший
мирскай хламовник..."
https://kalakazo.livejournal.com/113541.html


"Чупа-чупс

Невесела жизнь православного старца,
ох, как невесела.
С растиражированной славой –
всё одно как фирменной знак монастыря
и его же фирменное блюдо:
"Кормилец ты наш!!!".
Тыщ пятнадцать нашего богосного народу,
а, может, иногда и больше,
видев старца может только раз или два в жизни,
да и то издалека,
считают его своим
духовным отцом и наставником.
"И как мне заповедал батюшка:
"С Богом!" –
так с Богом я
с тех пор уже, не расставаясь,
и живу"...
Уже с четырёх утра у окон старца
маячит два десятка мироносиц,
подкарауливающих его прохождение
на братский молебен:
хоть взглянуть,
хоть перемолвиться словечком.
Первым рейсовым автобусом
подъзежает ещё добрая сотня молодиц и старух
с бытовушной нутьбой:
"Продавать шубу аль повременить ещё малость",
"Жаниться на Костке – у него «Ауди»
али лутьше на Петьке – у него-то ведь «Мерс»?"...
Тут же у алтаря толчётся на молебне
два десятка батюшкОв,
приехавших с попадьями
зачастую из какого-нибудь Хабаровска
на исповедь и духовное вразумление.
Над обителью кружит вертолёт – это
заявился Тиша Шевкунов
с двумя братками банкирами
за благословением на
битьё баклуш и окучивание ботвы.
Из ОВЦС привезли сразу аж две делегации:
малазийских хиромантов и персидских огнепоклонников –
видно для обмену со старцем
духовным опытом.
А к обеду у святых врат
выстраивается кавалькада
уже иногородних автобусов:
трёх из Питера,
семи из Москвы
и уже по одному – из Бугульмы,
Чебоксар, Урюпинска и Нижнего Тагила:
"Паломничество с заездом к старцу
и разрешением всех жизненных вопрошаний!!!"
Нашего богоносца трудно завлечь
стариной и его преданиями,
ему непременно подавай церковный чупа-чупс,
какой тут же должен перед ними
станцевать духовнай стриптиз,
продемострировав в нём и чудеса прозорливости,
и дар предвидения,
и ещё какого-то там "особного слова"...
А сам старче смотрит с превеликою тоскою
в щель оконной занавесочки
на мятущиеся платочныя толпы
и думает: "Эх, помереть бы скорее!"..."
https://kalakazo.livejournal.com/112659.html

  • 1
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal северного региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

Монументальное повествование!

А вот бывало ли такое, что некий, положим, старец, давно скончался,
а келейники объявили, что мол прозорливец взял обет молчанья и теперь только через учеников выдает ответы.
Для проформы обряжали в схиму похожего по комплекции повара-просфорника и вывозили на инвалидной коляске на прогулку.
Пипл наивно верил, но подвела случайность. Келейник однажды забыл закрыть дверь, одна фанатичная поклонница старца вошла в келью и все увидела. Свидетельницу пришлось убрать, типа случайно упали леса.
И вот когда инспектор полиции стал расследовать это дело, то выяснилось, что старца давно не существует.

Хороший сюжет. Надо развить. Старец не умер, а сбежал с юной послушницей в Бразилию и стал там пчеловодом. Поклонница была его тайная дочь от юношеской связи и заподозрила неладное. Её канонизировали как мученицу, так как главный злодей, келейник Аврам, оказался шпионом Моссада, а затеял эту аферу не только ради денег, а чтобы влиять на генерала ФСБ, который у старца окормлялся и на все спецоперации спрашивал благословения.
Идея богатая

следующая серия

Так-так-так. Прямо православный "Спрут" получается.

И жили бы они в неизвестности в Бразилии, не случись непредвиденное.
В Бразилии его возлюбленная завела роман с внуком беглого эсэсовца.
Старец ничего не подозревал, пока к нему на пасеку не заявился босс колумбийской мафии, который враждовал с немцами из-за наркотрафика.
Колумбиец был поражен прозорливостью старца и стал его духовным чадом. Старец благословляет его замочить немца.
По нелепой случайности, колумбиец стреляет российского дипломата, генерала ФСБ, который в своей черной форме походил на эсэсовца.
На допросе колумбиец сваливает всю вину на старца, как якобы главаря международной террористической организации. На пасеку к старцу отправляется группа захвата.
Продолжение следует.

Re: следующая серия

Старчик сбрил бороду, развел плантацию анаши, подружился с местным шаманом, который снабдил его зельем и обрел новую молодость. Послушница Маша каждую ночь оглашала окрестности долгими криками счастья и родила старцу троих сыновей, младший впрочем оказался чернокожим. Старчик не унывал и быстро понял, что местное население, на лицо ужасное, но доброе внутри ненавидит своего католического пастора-педофила и жаждет воссоединиться с православием. Потому старец продолжил практику прозорливости, ведь навыки психолога не пропьешь. Стал очень популярен и тут то его судьба пересеклась с международным масонством...

продолжим в духе православного романа

Эта история началась, когда младшенький чернокожий сын Васюта завел дружбу с угрюмым негром по имени Том, бывшим кузнецом и заговорщиком змей. Мама очень нервничала, и задаривала Васюту подарками, чтобы он никому не рассказывал об этой странной дружбе.

А двух старших сыновей старец готовил стать митрополитами. Белые братья были лицемерно благочестивы, а Васюта тайно водил их в хижину Тома, где они курили анашу и творили гейские непотребства. Взамен за молчание негритенок получал от братьев подарки.

Наконец, Васюта обнаглел и стал требовать спорткар. Тогда белые братья решили убить своего черного брата, надеясь, что свалить вину на старого Тома. И вот когда они, по обычаю, курили у Тома, их укусила черная мамба, которых негр разводил у себя. Полиция искала черного Тома, как подозреваемого, но он бесследно исчез. Васюта же тщетно доказывал его невиновность.

Спустя 3 года. Как-то, проходя мимо покинутой хижины дяди Тома, Васюта увидел что она разворочена, вокруг все перерыто, а изнутри доносился разговор:

-- Мошенник, ты вернул нам подделку, она не работает. Куда ты дел подлинник?

-- Я продал его, чтобы купить российское гражданство.

-- Придурок! -- раздался выстрел и уходящие шаги. Васюта выждал несколько часов, потом вошел в хижину и увидел дядю Тома с простреленной грудью. Негр слабым голосом прошептал:

-- ККП.

-- Что? Ку-клукс-клан?

-- Нет, ККП - это красно-коричневые попы, рыцари свастики и звезды. Они искали подкову от коня, принадлежавшего вещему князю Олегу, чтобы получить везение во всех делах. Только я знал тайную геометрию отверстий в подкове.

-- Какая от этого польза, если вы продали подкову? Вы действительно придурок.

-- Нет! Я наврал, я ее спрятал...

-- Где?? Место? Координаты?

-- Старец в опасности, надо срочно....

Черный Том забился в агонии и испустил дух.

Edited at 2018-04-30 03:10 pm (UTC)


† Царствие Небесное, доброму старцу и труженику! Святая простота. Тяжёлый подвиг - всю жизнь вымаливать бесноватых горемык, с 5 утра уже на ногах.
Была у него в келье в Печорах в 90-х гг. с каким-то своим вопросиком. Он принимал запросто, тогда как к о. Иоанну (Крестьянкину) уже невозможно было попасть. В последние годы ушёл в молитвенное молчание.

Что уж про о. Амвросия-то так?..

Фактурные, однако, зарисовки. Нынче все по другому -- и люди, и тексты.

Простой был в общении человек и труженник.
Только сомнение берет инфо достопочтенного Калакозо, что старец нашептывал чадам - мол продавай дом, квартиру и приезжай. Просто знаю женщину которая все хотела попродавать и в монастырь уйти но старец ей запретил и на будущее сказал чтобы жила с комфортом, никаких землянок, келий неотапливаемых и т д.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account