kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Исключённыя из реквизиту

Восьмидесятые в истории ленинградского театра -
пожалуй самые печальные,
от ощущения что "некуда пойти" и
самые приторные при их внешнем блеске и
как мыльный пузырь,
надуваемой тогда лицедейной помпезности.
Разваливающийся на глазах театр Ленсовета
при Игоре Владимирове,
из какого ушла даже его жена - Алиса Френдлих,
пустеющий театр на Литейном при Якове Хамармере,
ветшание ТЮЗа при последних вздохах Зиновия Корогодского,
и зияющие высоты Александринки -
главного когда то театра страны,
с Софроновско - партийным репертуаром
при Игоре Горбачёве.
Одна из симпатий Горбачёвской юности -
времени его вхождения в роль Хлестакова,
а впоследствии в 60-х - 80-х жена
культурного функкционера при ЦК КПСС,
без обиняков мне рассказывала
как Игорёк ещё студентом в сталинское лихолетье,
чтобы пробиться наверх,
"сдал" и отправил на Колыму
"за анекдотцы в гримёрке"
несколько своих однокашников.
И ведь было это похоже
на самую что ни на есть сермяжную правду!
Народ по привычке штурмовал ещё БДТ,
ибо и слыл по стране Ленинград
городом белых ночей,
разводящихся мостов,
петергофских фонтанов
и всего одного театра,
но самому Георгию Товстоногову уже давно
было ничего в нём сказать.
Гога слыл театральным генералом,
с его посылу отдавало управление культуры
понравившимся ему режиссёрам
в вечную пожизненную кабалу
городские театры,
вместе с крепостными актёрами и актрисами.
От режиссёров требовалась лояльность,
собачья преданность к хозяйскому сапогу
и самое главное - усреднённость таланту,
чтоб не приведи Господь, не затмить самого Гогу.
Товстоногов, как опытный Карабас - Барабас
из закулисья помог выдавить из Ленинграда
Гинкаса и Левитина, Петра Фоменко и Шейко,
а сам со стороны не без восточного удовольствия наблюдал,
как оставшиеся,
всё одно что тарантулы в банке,
поедом ели друг друга:
Зяма (Корогодский) съел Додина и Фильштинского,
Лев Абрамыч Додин сьел Ефима Падве,
Падве отправили съесть Владимира Малыщицкого,
с чем тот и благоуспешно справился...
Уже позже, когда Падве после неудач в Молодёжном
следовавших одна за другой
вдруг заявил всем, что он "должен уйти"
и вскорости и утоп в Фонтанке,
здесь то и обнаружились его Иудины метания:
фантастическое, но объяснения того странного самоубийства,
именно когда "муки совести" в театральном лепрозории
к концу двадцатого веку
были напрочь из реквизиту исключены...
Tags: Владимир Малыщицкий
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments